Иногда он появлялся с пакетом продуктов и говорил, что всё равно заезжал в магазин, я не верила ему, но спустя время спорить перестала. Никогда не навязывался, никогда не спрашивал об отце.
Я же старалась делать вид, что меня больше не задевают вежливые письма и отказы с одинаковым «мы выбрали другого кандидата».
Иногда мне казалось, что отец действительно победил, иногда — что ещё немного, и победит.
И всё это время рядом был человек, которого я изо всех сил пыталась не подпускать слишком близко.
В тот день я почти не спала.
Сон приходил короткими провалами: на десять минут, на пятнадцать, иногда на полчаса. Потом я просыпалась от собственного сердца. Оно било в рёбра так резко, будто кто-то стоял у кровати и требовал открыть дверь.
К шести утра я перестала изображать борьбу за здоровый сон.
На кухне уже вовсю гремела кастрюлями Татьяна Николаевна. Радио «Маяк» у неё работало тихо, но бодро, как человек, который ничего не знает про чёрные списки, фиктивные браки и отцов, умеющих одним звонком закрывать в городе все двери.
Я сварила кофе, выпила слишком быстро, обожгла язык и вернулась в комнату. Телефон лежал на столе чёрным экраном. В нём отражалась я: волосы собраны как попало, лицо бледное, под глазами тени. Вчерашняя тушь смылась не до конца.
Прекрасная иллюстрация к резюме: стрессоустойчива, быстро обучаема, умеет работать в условиях полной катастрофы.
В восемь сорок запиликал домофон.
Я замерла, хотя прекрасно знала, кто это. Артур приезжал каждое утро весь последний месяц. Иногда писал короткое «я внизу», иногда просто ждал в машине. В последнее время я и так знала.
Но сегодня сердце всё равно дёрнулось.
Не от страха. От ожидания встречи, и это было хуже.
— Да? — сказала я в трубку.
— Это я.
Через домофон его голос звучал глуше обычного. Металл съедал низкие ноты, оставлял только ровность.
— Я заметила.
— Спустишься?
Я посмотрела на себя в зеркало шкафа: джинсы, белая футболка, кардиган, лицо без брони и без выражения.
— Зачем?
Пауза.
— Кофе привёз и поговорить с тобой хочу.
Вот так. Просто: кофе и разговор. После вчерашней руки это было особенно опасно.
— Через пять минут спущусь, — сказала я и положила трубку раньше, чем он успел ответить.
Пять минут растянулись на вечность. Я нарочно не торопилась: надела пальто, сняла, потому что в нём было душно, натянула куртку, потеряла телефон, нашла его на кровати.
Артур стоял у подъезда с двумя бумажными стаканчиками. Не в костюме как обычно, а в простой одежде: тёмный свитер, чёрное пальто, волосы чуть влажные после душа или утреннего тумана.