Метерлинк умел ждать, в этом была его сила, и он дождался.
Танк вывернул из-за угла дома именно там, где Генрих его и думал встретить. Капитан был готов и сосредоточен. Машина мчалась прямо на него, грозя раздавить гусеницами, превратив в фарш.
Тогда Генрих выстрелил и попал. Танк вспыхнул, как сноп сухого сена. Тут же взорвалась боеукладка, и башня машины отлетела в сторону, упав на ближний дом и пробив ему крышу.
Но! Генрих не верил своим глазам, мехвод успел выбраться из переднего люка. От взрыва он отлетел далеко вперед, рухнув поломанной куклой на землю. Его комбинезон и волосы загорелись, но водитель, кажется, этого даже не осознавал. Он казался мертвым, но тут же дернулся и медленно начал подниматься на ноги.
— Да кто же ты такой, дьявол тебя дери? — пораженно прошептал Метерлинк.
Он сорвался с места, в несколько прыжков достигнув горящего танкиста. Тот уже успел встать на одно колено, хотя еще пару мгновений назад явно был неспособен к активным действиям.
Вот теперь Генрих вытащил пистолет, на мгновение подумав было просто застрелить русского, но любопытство пересилило, и он просто жестко ударил его в висок рукоятью пистолета, стараясь не убить.
Танкист упал, но Метерлинк еще секунд тридцать сомневался в том, что тот без чувств, ожидая, что тот вот-вот вновь зашевелится. Комбинезон мехвода все еще горел, волос у него на голове уже не осталось, вместо них багровело и пузырилось страшное пятно ожога.
Наконец, Генрих, который даже не думал, что может так кого-то бояться, решился и перевернул русского лицом к себе.
Он даже не удивился, узнав своего врага. Кажется, судьба все же повернулась к Генриху лицом, а не arschloch*, как в последнее время. Справедливость восторжествовала, как и должно быть. Бог все же на стороне Великой Германии, это очевидно!
*(нем.) Дырка в жопе.
Скинув с себя китель, Метерлинк быстро потушил огонь на одежде танкиста. Обгорел тот ужасно, но Генрих многое понимал в этом мире, и мог с уверенность сказать — русский выживет.
— Herzlich willkommen, mein sowjetischer Freund! — сказал Генрих. — Wir haben noch viel zu tun*…
*(нем.) Добро пожаловать, мой советский друг! Нам еще столь многое предстоит сделать…
Интерлюдия 3
Кто хотя бы раз ходил по коридорам Сенатского дворца знает, что там даже стены давят на психику с такой силой, что плечи сами собой сутулятся, взгляд упрямо опускается в пол, шаги замедляются, а мысли начинают лихорадочно бегать в голове. И волей-неволей начинаешь думать, не совершил ли чего такого, за что последует неотвратимое наказание, даже мелочь, которой ранее не придавал значения, внезапно становится важной и ключевой. А вдруг? Вдруг именно эта несуразица станет тем фактором, за который зацепятся и что тогда?.. Ничего хорошего — это точно. А уж какой именно способ выберут, чтобы избавиться от неугодного, не столь и важно. Вариантов множество: от немедленного расстрела в подвале, до отправки на лесозаготовки… тяжесть наказания строго в зависимости от степени вины. Справедливость на первом месте!