Я благодарно кивнул и направился в указанном направлении.

Дуюна я нашел быстро. Был он широк в плечах, уверен в движениях и обладал легким украинским говором. Он и еще несколько лейтенантов курили папиросы и разглядывали карту, разложенную, как обычно, прямо на ящиках.

— Товарищ капитан, — отдал я честь и протянул врачебный аттестат, — младший лейтенант Буров явился после ранения. Готов к продолжению несения службы!

Дуюн оглядел меня, быстро пробежал глазами по аттестату и, кажется, остался доволен. Еще бы, при жестком дефиците бойцов и командиров каждый человек сейчас на вес золота. С капитаном прежде я знаком не был, но, кажется, слышал о нем. Смелый, честный, бескомпромиссный. Такие рождены для войны, а в тылу их отодвигают в сторону хитросделанные интриганы, мастера подковерных игр.

— Буров? Рад знакомству! — он протянул мне руку для крепкого рукопожатия. После чего я пожал руку каждому из офицеров. — Капитан Дуюн Александр Викторович. Какой номер твоего танка? Целый?

— 744-й, «Уралец», все выжили! Только мехвода ранило, убыл в госпиталь. И командира заменили. Я сам еще не познакомился с ним, первым делом сюда явился, доложиться.

— Понятно, — задумался Дуюн, — вернем тебя обратно. Слаженный экипаж дорогого стоит! Сейчас много машин без командиров осталось, найдем, куда его поставить…

Все мрачно молчали. Я еще по дороге понял, что рассказы еще преуменьшены, а на самом деле все обстоит еще хуже. Но это ничего не меняло.

— Итак, товарищи командиры, к этому моменту наш 30-й корпус успел освободить более двадцати населенных пунктов. Потери наши велики, но фашисты потеряли еще больше! Наша текущая задача — перерезать шоссейную дорогу на Карачев, а потом взять город. Этот транспортный узел очень важен для немцев. Они организовали вокруг Карачева сильный оборонительный район, взять который будет не просто…

После совещания, я вернулся к танку, и первым, кого увидел, был Леша Носов — мой лучший друг и светлая голова, который, впрочем, по моему мнению, сейчас должен был находиться в цехах Танкограда, а не в лесах под Брянском.

Одет Леша был в свеженькую форму и блистал ослепительной улыбкой. За прошедшие несколько месяцев, что мы не виделись, он чуть вытянулся вверх и немного раздался в плечах.

— Димка, друг!

— Леха! Откуда? Какими судьбами?

Мы радостно обнялись, а потом Носов вспомнил о субординации.

— Товарищ младший лейтенант, разрешите обратиться!

— Разрешаю, — улыбнулся я.

— Сбежал я, просто прыгнул в отходящий эшелон, когда тот притормозил… чуть не сорвался, но мужики втянули за руки… потом присягу принял, отправили на фронт. Я просился в нашу 244-ю, но когда сюда смог попасть, от нее уже мало что осталось. Капитан Дуюн пошел навстречу, и определил меня к вам вместо Евсюкова. Вот только с тобой не пересеклись, опоздал я. Так и воюем теперь. Только за мехвода у нас Михалыч, а меня стрелком-радистом посадили.