— Димочка? — распахнула она свои прекрасные глаза. — Это правда? Тебе игрушки к полу прибивали? Но зачем?

— Чтоб не сперли! Детей много, игрушек мало!

Сказал так, а потом пожалел. Поверила ведь, искренне пожалела. Зато потом напоследок целовались в укромном месте так долго, что губы заболели. Но дальше поцелуев не заходили. Наверное, могли бы. Думаю, Настя уже была готова… но я не стал форсировать события. И сделал это по одной простой причине: зная Анастасию Павловну, я был уверен, что она — однолюб. И если меня завтра прикончат, она еще долго, если не всю жизнь, будет скорбеть. А зачем портить жизнь такому хорошему человеку, как Настя? Пусть встретит кого-то, с кем сможет создать семью, и будет счастлива. Однажды я ей в порыве эмоций предложил выйти за меня замуж, но, поразмыслив, более к этой теме не возвращался. И она как бы делала вид, что ничего не помнит из того разговора… поэтому на поцелуях и легких объятиях, без фривольного лапанья за выдающиеся части ее тела, я и остановился.

А наутро убыл обратно в расположение части, так и не встретив ее более. Наверное, так было правильно.

И теперь наша полуторка который час упорно неслась к цели, объезжая многочисленные преграды на пути. За прошедшее время 4-я танковая армия, в состав которой входил УДТК, ушла вперед на значительное расстояние, и добраться до расположения заняло больше времени, чем я ожидал. Несколько раз нас останавливали для проверки, но документы у всех были в порядке, и к вечеру мы оказались на месте.

По дорожным разговорам я уже понял, что настроение в корпусе стоит странное. С одной стороны, плацдарм взяли, немца потеснили. Но с другой, потери… такие, каких не ждали ни командиры, ни бойцы, ни высокое начальство.

Что самое плохое, я не знал, живы мои ребята или нет. Безрассудно ввязавшись в охоту на «Королевского тигра» я, по сути, бросил их на произвол судьбы. Да, ранения я не ждал, но мог предположить и самое худшее — что я не вернусь из того рейда живым. А что тогда? Командование танком передадут либо кому-то из членов экипажа, добавив четвертого бойца до полного комплекта, либо назначат нового командира. И что там могло произойти за эти дни, бог весть…

Слыша о катастрофических потерях корпуса, и особенно нашей 244-й танковой бригады, которая практически перестала существовать, я мог бы лишь молиться, если бы умел. Но холодный разум говорил — считай, что все уже мертвы. Если ошибешься, будет повод для праздника. Если окажешься прав, будешь морально готов к этой потере.

Но нельзя хоронить друзей заранее! Поэтому я всячески сопротивлялся внутреннему голосу, подавлял дурные мысли и надеялся на лучшее.