Добравшись до расположения, я первым делом попробовал разыскать комроты капитана Васина, но мне сказали, что он геройски погиб. Так же оказалось, что Коновалова сняли с командования бригадой за старое дело — еще на Кубинке во время тактических учений один из танков врезался в колонну мотоциклетного батальона. Тогда погибло десять человек и еще пара десятков были ранены. И вот приказ об отстранении догнал Василия Ивановича под Орлом.

Новым командиром бригады был назначен подполковник Михаил Георгиевич Фомичев, о котором я не знал ничего.

— От ваших вообще мало кто остался, — пожал плечами очередной боец, у которого я пытался выяснить дислокацию роты. — Вроде слышал, что остатками 244-й усилили 197-ю Свердловскую… хрен его знает, поищи вон в том подлеске, — он ткнул рукой в нужном направлении, — вроде бы туда «тридцатьчетверки» двинули…

Чем дальше, тем все происходящее казалось мне сквернее и хуже. Кажется, челябинская бригада приказала долго жить. Нет! Не верю!

До подлеска было рукой подать, и вскоре я наткнулся на первые костры, у которых готовили еду танкисты. Многие лица были знакомы, и меня узнавали, здоровались, но я отвечал коротко, ища взглядом своих.

— Димка! Тьфу ты… товарищ командир! — голос Корякина я узнал бы среди многих.

Он уже шел мне навстречу — высокий, надежный, сильный, — широко раскрыв объятия. И я так обрадовался, что крепко обнял старого знакомого.

— Живой! — констатировал он, охлопав меня по плечам и спине. — И даже не морщишься… подлечился, значит?

— Как новенький! Что с нашими? Все живы?

— Евсюков ранен — зацепило случайным осколком, отправили в тыл, в госпиталь. Но обещали, что поставят на ноги и скоро вернется в строй.

— Остальные?

— Целы. Командир у нас новый, и мехвода другого дали вместо Евсюкова, но там… впрочем, сам увидишь… А вообще, жопа у нас, Дима… полная жопа…

— Отставить паникерские разговоры! — резким тоном приказал я. Мне вполне хватило послушать болтовню в дороге, чтобы понять — такие речи нужно пресекать сразу и жестко. Иначе, настроения начнут плавать, и это после обязательно скажется. Куда вообще смотрят политруки? Ощущение, что они совершенно не выполняют свою работу. — Все трудности временные! Петр Михайлович, пойми — мы уже переломили немцу хребет! Да, люди за это заплатили большой кровью. Но все не зря! Клянусь тебе, не зря!

— Почему-то мне хочется тебе верить, командир, — не по уставу, но искренне ответил Корякин. — Мы в сотне метров отсюда расположились… но тебе, думаю, сначала к новому комроты нужно наведаться. Дуюн его фамилия. Палатка вон в той стороне…