Уже стемнело, пошел легкий снег, время шло к десяти вечера, а с этого часа и до пяти утра — комендантский час. Милиционеры, призванные следить за порядком в городе, обязательно проверят меня, как весьма подозрительного типа, если я попадусь им на глаза. А у меня ни документов, ни спецпропуска, которые выдавались многим служащим «для прохода по городу в запретное время». Так что лучше двигаться глухими подворотнями, пережидая патрули. Благо, заодно я расспросил Абрамова — коренного Петербуржца об удобных маршрутах передвижения до института. Конечно, слова и реальность разнились, но я помнил будущий Питер, и в целом неплохо ориентировался на местности.
Два раза за следующие четверть часа мне навстречу попались столь же сомнительные личности, шествующие куда-то в ночь по своим делам. Бандиты или вражеские агенты? Попробовать поймать одного и разговорить? Нет, в другой раз. Хватит мне случайных приключений, надо помочь Абрамову и тут же выбираться из Ленинграда. Меня давно ждут в корпусе, мое место там.
«Блокада. Ночь. Забитое окно, мигающих коптилок тусклый свет. Из мрака возникает полотно. Художник пишет женщины портрет», — вспомнились мне когда-то слышанные строки Валентина Берестова, когда я настороженно всматривался в темноту впереди, пытаясь понять, случайная ли там мелькнула тень или кто-то притаившись ждет меня с ножом в руках.
Идти по неосвещенному городу сложно, пугает все: любой звук, любое случайное шевеление. И ноги то и дело норовят попасть в скрытые ямки, выбоины. А упадешь — будет плохо: ударишься, поломаешься, а потом замерзнешь.
Снег все шел и шел, грозясь покрыть за ночь весь город. Удачно я прибыл, к первому снегопаду. Впрочем, снег куда лучше ледяного дождя, вот только любые следы будут отчетливо видны на нетронутом белоснежном полотне.
Когда совсем близко впереди вновь мелькнула громада собора, я понял, что почти добрался до места.
Наум Натанович настолько хорошо все описал, что я заранее знал, где укроюсь. Сам бы я столь поздним вечером ни за что не отыскал убежище, пригодное для наблюдения за институтом и его входами.
Площадь, как я и думал, была слишком открытой, по ней то и дело ходили патрули. А вот в здании гостиницы «Астория», которое ныне находилось в ведомстве «Интуриста», еще с сорок первого года разместили госпиталь и стационар. Здание оказалась совершенно целым, нисколько не поврежденным от бомбежек. По словам Абрамова, здесь в свое время снимали номера Герберт Уэллс и Михаил Булгаков, генерал Антон Деникин, Владимир Ленин и многие другие известные личности. Может быть поэтому, его и не тронули — видно у Гитлера были особые планы относительно этого дома. Любопытно, что назвали гостиницу в честь братьев Асторов, один из которых, Джон Джейкоб Астор IV, изобретатель, военный, писатель-фантаст, потомственный миллионер и бизнесмен, написавший книгу «Путешествие в иные миры» о полете в 2088 году к Сатурну и Юпитеру, вместе со своей супругой оказался пассажиром злосчастного «Титаника». Жена Астора получила место в шлюпке, она была в положении, но самому Джону там места не нашлось, а он и не настаивал, уйдя на дно вместе с лайнером.