— Товарищ Жданов, конечно, большой молодец! — горячо объяснял высокий молодой человек собеседнику — солидному мужчине лет сорока, с зачесанными назад волосами. — Часы молчания по радио были ужасны! Словно метрономом в голове: тук, тук, тук… с ума можно было сойти! А он вернул музыку, а музыка — это жизнь!

— Ты же понимаешь, было мнение — музыка неуместна в эти дни, — пытался урезонить его оппонент, — невозможно веселиться, когда вокруг такое происходит…

— Совершенно с вами не согласен! — молодой порывисто замахал руками, словно итальянец. — Музыка — это надежда! Музыка дает силы, энергию к борьбе! Было огромной ошибкой, отказаться от нее.

— Да что ты, — по-доброму улыбнулся мужчина, — я это разделяю и полностью поддерживаю решение товарища секретаря обкома. Он — умный человек и в итоге во всем разобрался. Одних литературных передач и агитации людям явно недостаточно. Мне, как представителю писательского цеха, это абсолютно понятно.

— Жаль, что вы, Александр Александрович, у нас столь редко бываете, — явно польстил молодой, — вот бы вас на место Жданова, уж мы бы им всем показали!

— Ну-ну, ты это прекрати! — рассердился солидный. — Партия прекрасно знает, кто на каком месте необходим! У меня и своих дел хватает, знаешь ли!

— Понимаю, — закивал молодой, — у главреда «Литературной газеты» свои заботы… и все же, хорошо, что вы и про нас не забываете!

— Забудешь тут… да и прорваться в город практически невозможно, если бы не знакомые моряки, черта с два я бы здесь оказался. Довезли на катере через Ладогу. Правда, по дороге едва не утонули…

А мужик-то далеко не трус! Не каждый решился бы пробираться в блокированный немцами город, пусть даже конечная цель того стоила. Кто же передо мной?

Память моя в последнее время работала не просто превосходно, а идеально. Все, что я когда-либо слышал, пусть даже краем уха, теперь, при желании, мог вспомнить и воспроизвести. А так как читать в молодости я любил, и не только приключенческую литературу, а и вполне серьезные исторические исследования, мемуары и воспоминания, то и доступный архив знаний у меня оказался выше среднего.

Итак, писатель и по совместительству главный редактор «Лит.газеты»… лишь одного известного мне автора этих лет звали Александр Александрович… неужели?

— Товарищ Фадеев? — рискнул предположить я, подойдя вплотную к беседующим и открыто им улыбаясь.

— Мы знакомы? — чуть прищурился писатель.

— Нет, но я являюсь большим поклонником вашего таланта еще со времен «Разгрома»! — я протянул ладонь и Фадеев, подумав мгновение, пожал ее. Крепкая у него хватка. — Жаль только, давненько ничего нового не писали…