Так, прекрасно, первый подозреваемый прямо передо мной. Необходимо проследить за ним и, по возможности, выяснить, причастен ли этот тип к краже, или же Абрамов просто ошибся, приняв за вора самого пугающего человека в своем окружении.

— Вы меня извините, товарищ Фадеев, — заторопился я, боясь упустить парочку из вида, — я, пожалуй, все же отправлюсь домой.

— А как же комендантский час? — удивился писатель. — У вас могут быть неприятности! Давайте я выпишу вам справку?

— Да мне недалеко, — отмахнулся я, — быстро добегу…

Мы быстро попрощались, в глазах Александра я заметил удивление подобной моей стремительностью, но времени терять было нельзя, и я кубарем скатился по лестнице, выскочив на улицу как раз в тот момент, когда косматый и его товарищ сворачивали на Гороховую.

Вокруг, к счастью, никого не было, и я бегом припустил следом за красноармейцами. Снегопад усиливался. Мне в лицо кидало колючие снежинки, которые попадали и за шиворот. Как же некстати начался этот снегопад! Из-за снега на улице стало существенно светлее, и каждый прохожий, и я в том числе, был теперь, как на ладони. Попадись навстречу патруль, и прав окажется Фадеев — беды не миновать. По идее, все же надо было взять у него обещанную справку, только времени ждать, пока Александр ее напишет, у меня не оставалось — ищи потом моих подопечных во дворах и проулках Ленинграда.

Повезло, когда я вывернул на перпендикулярную улицу, эти двое стояли шагах в тридцати впереди и, судя по всему, о чем-то крепко между собой спорили. По крайней мере, орали они знатно, до меня долетали отдельные слова, но понять смысл возникшей ссоры я все же не мог.

И только когда я подошел чуть ближе, то сумел кое-что разобрать. Невысокий красноармеец горячился:

— Я сказал, чтобы не видел тебя больше рядом с ней!

Косматый открыто ухмыльнулся прямо ему в лицо.

— А что ты мне сделаешь?

— В морду дам! — низкий был настолько зол, что полностью игнорировал разницу в габаритах между собой и предполагаемым противником. Но когда ругаются из-за женщины, а в этом случае так оно и было, то эмоции легко застилают разум.

— А дотянешься, коротышка? — обидно заржал великан и сплюнул ему прямо под ноги.

Подобной обиды боец уже не стерпел, мужская гордость оказалась уязвленной. Он резко прыгнул вперед, целясь головой в живот здоровяка. Но и тот оказался не промах, чуть сдвинулся с места и подставил подножку своему соперником. Низкий упал, причем достаточно неудачно, разбив лицо о мостовую. Пока он пытался встать хотя бы на четвереньки, косматый, не теряя времени, носом сапога оприходовал его под ребра, заставив перевернуться на спину. Тот упал и замер, не подавая более ни малейших признаков жизни.