— А как эсэсовцы поступают с евреями и говорить не буду. Впрочем, вы и так все знаете. Слышали про лагеря смерти? А про газовые камеры? Быстро и надежно. А если камеры по рукой нет, можно и иначе: забить фургон голыми пленниками и вывести выхлопную трубу грузовика прямо внутрь. Несколько минут, и готово! А после тела сжечь в ямах или крематориях. Впрочем, все, что может быть полезным, изъять: волосы срезать, золотые коронки вырвать… я уже не говорю про личные ценности, их отбирают сразу — и это мелочь по сравнению с прочим. А хотите, я расскажу, что делают с детьми?

Капитан слушал внимательно, сначала относительно спокойно, но через какое-то время у него задрожали губы. Наконец, его прорвало:

— Замолчите! Я вам не вшивый SS-Mann! Я — человек чести, морской офицер! Не смейте приписывать мне дела, к которым я не имею ни малейшего отношения! Зачем вы мне все это говорите? Это не может быть правдой, в такую дикую дезинформацию я все равно не поверю. Это за пределами человеческой жестокости, такое могли придумать только коммунисты! С моими людьми вы вольны поступить, как сочтете нужным. Они — солдаты, и знали, что идут на потенциальную смерть. И я солдат! Если мне суждено умереть, я постараюсь сделать это достойно!

Я зааплодировал бы ему, настолько горделиво и пафосно прозвучала его речь, вот только он, кажется, не до конца проникся моей угрозой. Одним плавным движением я оказался возле Люта, поднял его за грудки и притянул его к себе, после чего прошипел ему прямо в лицо:

— Самое плохое для вас, что я — русский! И я не врал, это не дезинформация. Это лишь малая часть того, что творят ваши солдаты на нашей земле. И я буду мстить вам, всем до последнего! Буду грызть ваши глотки, перегрызать жилы, пить вашу кровь!

Вот сейчас он поверил, причем целиком и полностью, до конца. И от осознания правды, его затрясло, как в приступе лихорадки, а ноги перестали держать тело. Я отпустил его китель, и Лют осел на пол, прислонившись к стене.

— Не может быть, я не знал! Я уже четыре года не вылезаю из рейдов и понятия не имею, что творится на суше! Поверьте мне!..

— Имя! Должность! — потребовал я вновь, и на этот раз он ответил.

— Вольфганг Август Ойген Лют, корветткапитан, командир подводной лодки U-181! — четко, как на плацу, ответил офицер.

— Куда следуете?

— Возвращаюсь из дальнего похода. За семь недель мы прошли восемь тысяч миль, миновали Ирландию и Францию, прошли мыс Доброй Надежды, после дошли до северного побережья Африки и пошли на восток материка, но я побоялся, что кончатся топливо и торпеды, и отдал приказ возвращаться назад. Обратный путь занял меньше времени, мы шли почти без остановок.