Лодку резко качнуло. Разговоры в сторону, иначе затонем, как прежние жертвы U-181, а мне этого очень не хотелось.

— Послушайте, корветткапитан, если мы немедленно не начнем погружение, нам конец, шторм нас уничтожит!

— Что вы предлагаете? — видно было, что Люту умирать тоже не хочется.

— Из нас двоих лишь вы знаете, что нужно делать. Поэтому будете командовать, а я — выполнять. С прочими отсеками буду общаться по радио. Даст бог, выживем!

— Развяжите мне руки! — потребовал Лют. — Я должен видеть приборы!

— Предупреждаю, стреляю я неплохо, и прикончу вас при малейшем неверном движении…

Лодку вновь изрядно тряхнуло. Я вытащил свой черный нож и одним движением перерезал веревки, стягивающие запястья капитана, и на всякий случай отступил на несколько шагов назад. Вдруг кинется?

Не кинулся. Капитан бросил заинтересованный взгляд на мое оружие.

— Любопытный у вас нож, господин обер-лейтенант.

— Это подарок, — я не стал вдаваться в подробности, — действуйте! Как говорится, карты вам в руки!

Лют повернул один из тумблеров. Тут же по всей лодке раздалось тревожное гудение — знак подготовиться к погружению. Что же, началось! Я искренне надеялся, что эта авантюра сработает, в противном же случае готов был, и правда, пристрелить капитана на месте, а потом будь что будет. Как минимум, эту субмарину и всех ее обитателей в случае чего я с собой на тот свет прихвачу!

— Герметичность лодки проверена?

— Мы закрыли за собой люк, — подтвердил я.

— Полный ход на две трети, включить регулятор глубины, опуститься на пятнадцать метров!

Я транслировал приказ в машинный отдел, субмарина дернулась, но теперь уже осмысленно, Лют встал за приборы управления.

Внезапно пол накренился до такой степени, что я не удержал равновесия и полетел вперед головой, боковым зрением замечая, что все незакрепленные предметы в рубке полетели следом за мной. И только капитан лодки остался на своем месте, вцепившись в приборы двумя руками.

Я сгруппировался, как мог, и сумел избежать самых худших последствий удара о переборку. В том плане, что ничего себе не сломал, но вот стукнулся крепко. И тут же едва увернулся от трупа немецкого офицера, которого принесло прямо на меня. Он врезался в металл с таким неприятным звуком, что будь еще живой, точно умер бы повторно.

— Наклон влево четырнадцать градусов! — заорал Лют.

Главное, чтобы не было течи… и чтобы мы заперли верхний люк правильно — теперь я и в этом сомневался.

Лодка выровнялась, и я сумел подняться на ноги, с удовольствием ощущая под ногами стабильную плоскость.

Это был самый подходящий момент для капитана Люта, чтобы попытаться напасть на меня. И я даже ждал этого момента, стараясь предугадать его. Но он не напал. Ему было не до того, капитан, словно заяц, бегал по рубке от прибора к прибору, и то что-то подкручивал, то щелкал многочисленными тумблерами, то сверялся с показаниями приборов.