Погода стояла по-настоящему осенняя — все же ноябрь месяц. Видно было, что дожди здесь шли долго, почти не прекращаясь. Небо задернулось серой пеленой с черными грозовыми облаками на самом горизонте. Но мне казалось, что я уже чувствую дыхание приближающейся зимы — слишком промозгло дул ветер, словно пронизывая насквозь всю мою сущность.

Я непроизвольно поежился. Ох уж этот Питер и его окрестности — всегда тут так. Сколько бы я ни приезжал прежде в этот город, он каждый раз встречал меня туманом и дождем, даже в самой середине лета. Нет, ходили слухи, что и здесь иногда выглядывает солнце, но я не знал людей, кто бы видел его воочию хоть однажды. Более того, я не знал даже тех, у кого имелись подобные знакомые счастливчики.

Оглядеть окрестности из машины не получалось — мои сопровождающие не давали мне даже шевельнуться, куда уж там рассматривать достопримечательности. Но ничего, надеюсь, позже еще представится случай побродить по городу.

Мы на всех парах гнали куда-то вперед, кажется, проехали по мосту, потом тряслись по мостовой, но скорость водитель не снижал. Наконец, машина свернула в неприметный двор, окруженный высоким кирпичным забором, и остановилась у вытянутого двухэтажного серого дома с зарешеченными окнами.

Капитан вылез первым, с удовольствием потянувшись, потом выбрался один из бойцов, и тут же меня буквально вытолкнули наружу.

— Осторожнее нельзя⁈ — недовольно вырвалось у меня, и тут же я пожалел о сказанном, в очередной раз согнувшись пополам от сильного удара в солнечное сплетение.

Вот же мерзавцы! За что⁈..

Пытаясь восстановить дыхание, я вспомнил свои прежние встречи с представителями СМЕРШа и осознал, как же мне тогда везло. Но, кажется, моя удача закончилась. Эти сегодняшние были не такие вежливые, и с врагом, за которого меня принимали, даже не пытались церемониться.

Судя по всему, я попал в руки контрразведки Военно-морского флота, где главным был комиссар Гладков. До этого же я всегда имел дело с людьми Абакумова — начальника Главного управления контрразведки СССР. Скажу честно, флотские мне понравились меньше, больно уж крепко и не раздумывая били.

Нет! При первой возможности уберусь как можно дальше от моря! Я — человек равнин, не люблю ни горы, ни воду. Мне бы в танк, там я чувствую себя, как дома…

Был бы у меня именной пистолет — подарок Берии, да документы, ордена и медали, глядишь, отнеслись бы к моей личности иначе. Но, увы, все сгорело, когда «Уралец» принял свой последний бой. Точнее, оружие могло и уцелеть, но вряд ли кто-то вытащил его из обгоревшей груды железа, в который превратился наш танк.