— Встать! — неприятным голосом приказал капитан.

Я лениво потянулся и не шелохнулся. Вы не спешили, и я торопиться не буду.

Капитан очень удивился, настолько, что несколько долгих секунд не мог принять решение, видно не привык к подобному поведению своих подопечных. Потом все же кивнул здоровяку, и тот шагнул вперед, разминая руки. Он по очереди похрустел всеми пальцами и потянул ко мне огромные, как саперные лопатки, ладони.

Бить будет? Лицо у меня не казенное, а организм, хоть и усиленно заживлял раны до сих пор, но тоже устал от постоянной необходимости работать в экстренном режиме.

Эх, жаль, что наручники с меня так и не сняли. Но ноги-то у меня были свободны!

Особо не задумываясь, совершенно на автомате, я пнул громилу, удачно попав ему прямо между ног в причинное место. Тот заорал от резкой боли, ноги у него подогнулись, и он рухнул на пол. А я тут же добавил для верности носком сапога по ребрам. Будешь знать, сволочь, как связанных людей избивать! Ненавижу таких! Боец уже не орал, а лишь тихо поскуливал. Короткий пинок в челюсть — замолк.

Все произошло настолько стремительно, что капитан даже не успел осознать случившееся. Но потом до него дошло, его рука судорожно схватилась за кобуру. А я уже перешагнул через тело поверженного палача и прыгнул на капитана, всем весом впечатав его в стену.

Пистолет он так и не достал, а удар получился чуть сильнее, чем я рассчитывал. Что-то хрустнуло, воздух вышел из капитана, словно из лопнувшего пузыря, и он осел на пол.

Все, что я хотел — лишь показать собственную силу. Есть люди, которые только такие методы и понимают.

— Вот же незадача… — вспомнил я любимую присказку бригадира Корякина.

Капитан был без сознания, а жив или нет, я понять не мог. Но не помер же он от столкновения со стеной?

Присев на корточки рядом с телом, я проверил его карманы. Было неудобно, но я справился, и, к счастью, в одном из карманов обнаружил ключи от наручников. Сняв браслеты, я с облегчением потер затекшие руки. Потом все же проверил пульс у капитана. Живой! Ну и слава богу, убивать его я не собирался, все же свой, как ни крути. Второй тоже был жив, и тоже в отключке. Хилые какие-то ребятки!..

Так-с, и что мне делать дальше? Лучше бы я вытерпел пару тычков от здоровяка, слишком калечить меня бы не стали, пока не вытрясли бы все сведения. Капитан просто хотел припугнуть, чтобы на вопросы я отвечал без заминки, выпаливая ответы, как «Клятву пионера» при вручении красного галстука.

Задним умом все мы гении! Варианта у меня имелось аж целых два. Первый — дождаться, пока капитан и его боец очнутся, покаяться, выдержать усиленную порцию зуботычин — прости в очередной раз, мой организм! — а потом все же честно рассказать обо всех моих приключениях. И второй: бежать отсюда куда глаза глядят. Собственно, что мне делать в застенках СМЕРШа? Ждать, пока меня проверят на надежность? Это может длиться месяцами, если не годами. Сейчас во мне видят лишь диверсанта-провокатора, засланца с той стороны, имеющего целью… что, интересно, они придумают? Внедрение для осуществления диверсий? Заговор? Попытка убийства первых лиц страны? И, конечно, представят меня не иначе, как агентом японской или немецкой разведки. А дальше расстреляют по-быстрому, пока приказ из Москвы не пришел. Потом, конечно, пожалеют о содеянном, но будет поздно. А мне их раскаяние не поможет. Вон я от обычной пули чуть не помер — спасибо Флемингу, спас, а уж после встречи с расстрельной командой точно не уцелею. Даже мой лучший в мире организм такое не вытянет.