— Подождите с наказанием, давайте для начала разберемся с парой моментов. Итак, по вашим словам, следов взлома и проникновения нет, но содержимое контейнеров пропало. И в этот раз крысы точно не виноваты, потому что ящики стояли на стеллажах в закрытом виде?

— Именно, молодой человек, все так и было, — развел руками Наум Натанович.

— И у вас есть подозреваемый?

— Сейчас, поразмыслив, я уже не уверен в своих словах…

— Хотелось бы подробностей, — поторопил я его.

— Понимаете, нам для охраны выделили несколько красноармейцев. Они обычно дежурят внизу у главного входа по двое, сменяясь раз в сутки. Не хочу наговаривать… но один из них имеет совершенно разбойничий вид. Огромный, косматый, с железным зубом и дикой ухмылкой, на пальцах татуировки. Честно сказать, я его побаиваюсь. Мне кажется, он мог бы пойти на преступление… вот только каким образом он проник внутрь, я никак не могу представить. Разве что ночью, когда в институте почти никого нет. Но пломбы не тронуты! Не понимаю…

Занятная история с этими пломбами. Окон в кладовых нет, двери не взломаны, других возможностей попасть в хранилище нет. И все же, кто-то сумел это сделать. Хотелось бы взглянуть на все своими глазами, но в институт меня не впустят — это факт. И все же я должен был помочь старику, ведь я дал ему слово. Но как?

— Когда вы проводили прошлую ревизию? — уточнил я. Пока картинка никак не складывалась у меня в голове.

— Неделю назад, — подсчитал в уме старик, — а следующая будет через три дня. И там пропажу уже точно заметят…

— Значит, у нас есть в запасе целых три дня! — подытожил я.

Наум Натанович внезапно спохватился. Поглощенный своим горем, он ведь даже не поинтересовался моим именем, не то, что прочими подробностями. Между тем, с точки зрения любого жителя нынешнего Ленинграда, я выглядел весьма подозрительно. Первое, без документов — одного этого уже хватало, чтобы звать милицию. Второе, одет явно в чужие вещи, не своего размера. Как раз с этим проблем было меньше, сейчас не до показа мод, все носили, кто во что горазд, лишь бы тепло и ветром не продувалось. Третье, я молод и на вид совершенно здоров. Спрашивается, почему не на фронте? Тем более, на мне гимнастерка и галифе. Физиономия не бритая — щетина стала с недавних пор расти у меня густая, у Димки такой не водилось год назад. Ну и еще много всяких мелочей, которые мог бы подметить внимательный взгляд глаз: плохое знание города, масса свободного времени, опять же черный нож в ножнах. В общем, лишь столь рассеянный человек, как Абрамов, мог не придать всему вышеперечисленному ни малейшего значения. Теперь я понимал, что ограбить такого человека легче, чем конфету у ребенка отобрать.