— Пантелеймон Иванович! — громко закричал помощник лекаря.

Его голос, как будто усиленный стенами, разнёсся по лазарету. В ответ раздались стоны раненых и короткие мягкие фразы сестёр милосердия. Здесь внутри помогали раненым именно они. Они мелькали повсюду, и у всех были пустые глаза и уставшие лица.

Иван осторожно опустил волокушу на холодный пол и замер. Я скользнул взглядом по залу. И тут же краем глаза заметил девчонку с серыми хищными глазами, которую снял с крыши сарая. Она пробежала по коридору, неся в руках корзину с бинтам. Многим Подмастерьям, похоже, сильно досталось на испытании.

Мои собственные царапины казались незначительными в сравнении с их ранениями.

В этот момент из дальнего прохода, завешенного простынёй, появился Пантелеймон. Его глаза горели мягким светом, а вокруг словно переливалась стихия света.

— Кирилл, я же говорил не звать меня по пустякам, — начал он было ругать своего помощника.

Вот только Пантелеймон скользнул взглядом по мне и Ивану, а затем опустил глаза на волокушу. Главному лекарю не понадобилось ни одного лишнего мгновения.

— На стол, — его низкий, глубокий и невероятно спокойный голос прорезал гул зала. — Живо.

По его команде Кирилл и еще один паренек в светлой робе ринулись к волокуше. Быстрыми, отточенными движениями они подхватили Соловьёва и понесли его вглубь лазарета, залитого ярким светом магических кристаллов.

Я кивнул Пантелеймону в знак благодарности. Он без лишних слов развернулся и последовал за своими помощниками, его длинные пальцы засветились изнутри.

Мы же с Иваном оказались в лазарете лишними. Наша задача была выполнена, теперь судьба Соловьёва была в руках лекарей. Иван смахнул грязным рукавом пот со лба. Он смотрел туда, куда унесли Соловьёва.

— Пойдём, — я хлопнул его по плечу. — Нам ещё нужно доложить о выполнении испытания.

Я зашагал наружу. Иван грузно двинулся за мной. Улица встретила нас недобрыми голосами. Разрозненная толпа раненых у входа сомкнулась, превратившись из очереди в настоящих противников. И зачинщиками было двое — те самые два подмастерья, которые спорили с Кириллом.

Один из них держал под руки крепкого парня, которого я ударил. Теперь его лицо было залито кровью, нос явно сломан, а в глазах плясали унижение и ярость.

Один из Подмастерьев выступил вперёд и тыкнул в меня пальцем.

— Вылез, сволочь! — его голос аж сипел от бешенства. — Ты думаешь, тебе всё можно? Законы для тебя не писаны?

Народ за его спиной загудел вразнобой. Не сказать, чтобы все его поддерживали, но у него было достаточно голосов. Я выдержал паузу, и гул понемногу стих под моим ледяным взглядом.