Я без раздумий выскользнул из тени. Я видел, как створка движется, сокращая просвет, и слышал затихающие шаги Ярославы. Я мягко оттолкнулся и по-звериному прыгнул вперёд. Всё, что я успел, — это вставить в просвет двери свою ладонь. Дверь с силой зажала её, и костяшки вспыхнули болью. Я лишь сжал зубы и толкнул железную дверь вперёд.

Я не собирался дать ей закрыться. Руны могли не только не впускать посторонних, но и не выпускать их. Застревать внутри я не собирался. Поэтому я протиснулся в проём, осторожно снял ремень, сложил его втрое и оставил на полу так, чтобы дверь не закрылась до конца.

Я бросил быстрый взгляд на карту — одинокая светящаяся точка уже почти исчезла с неё.

Я прижал к груди левую руку. Пальцы пульсировали адской болью, а на светлой коже уже проступали сине-багровые кровоподтёки. Но я был внутри.

Я осмотрелся по сторонам. Здесь, кроме меня, не было ни единой души. Зал сам по себе был невелик, но потолки уходили высоко вверх, и всё пространство от пола было заставлено массивными шкафами из тёмно-коричневого дерева. Они стояли напротив друг друга, образуя узкие проходы.

Над каждым рядом висела бронзовая табличка с выгравированными названиями: «Восточный фронт», «Донесения магистров», «Отчёты об инцидентах».

Тишина в зале нарушалась лишь моим собственным дыханием и отдалённым глухим гулом магических барьеров в стенах, защищавших это место.

Времени было в обрез, поэтому я сразу же заскользил между рядами. Мои глаза выхватывали названия папок и свитков: «Переговоры с кланами», «Доклады», «Конфискаты и артефакты». Я выдвигал тяжёлые ящики и бегло просматривал заголовки свитков и пергаментов. Всё было либо слишком общим либо не имело никакого отношения к делу. Никаких упоминаний о специфических печатях, тёмных культах или о чём-то, что было бы связано с историей моего рода.

Я вздохнул и взглянул на огромные шкафы. Их здесь было слишком много, чтобы справиться за ночь. А у меня и ночи-то не было.

Я достал из-под одежды цепочку с осколком алтаря. Он всё ещё был прохладным. Я вытянул его перед собой. Не зря же он проснулся, когда я пробирался в архив.

— Не подведи, — прошептал я.

Сначала ничего не произошло. Затем, спустя несколько долгих минут, я почувствовал лёгкую вибрацию. Дрожь прошла по моим пальцам, а осколок стал холодеть. Я повернул руку в сторону — ничего не изменилось. Я сделал несколько шагов вперёд, и холод чуть не обжёг кожу, а дрожь стала чуть сильнее. Я последовал за этим странным компасом. Вибрация усиливалась, когда я шёл по узкому проходу между шкафами в сторону северной стены, и ослабевала, если я сворачивал.