Олаф молчал и ждал моих дальнейших слов.

— Маги с Востока наверняка не окажут нам чести, — продолжил говорить я, — Так что у нас два варианта: либо уничтожить источник, либо…

Я сделал паузу.

— Либо? — спросил Олаф.

— Поглотить его.

Олаф замер. Его взгляд померк, он как будто смотрел сквозь меня, и, должно быть, прокручивал в голове все возможные варианты. Я дал ему немного времени. Пока он размышлял, я снял наплечник, обработал рану и перевязал её.

Олаф поднялся на ноги и посмотрел на меня исподлобья.

— Ты сможешь? — были единственные слова, которые он произнёс.

— Да, — ответил я без колебаний.

Я не собирался оставлять наследие рода на потеху волшебничкам и прочим ублюдкам, что решили замарать честь и память рода Темниковых. В горах наверняка покоилось больше одного крупного осколка алтаря Темниковых, или они все были объединены в единую артефактную сеть. Но даже так мне было с чего начать. С когтистого ублюдка.

— Нужно подготовиться, — добавил я.

Олаф развернулся и принялся собираться.

— Тогда пора назад.

Я был с ним согласен. Мы нашли наших коней, всё ещё привязанных внутри руин башни. Они были встревожены, но живы.

Я с небольшим трудом вскарабкался в седло, и мы двинулись в путь. Обратная дорога была ещё тише. Не только природа молчала, но и мы сами, каждый погружённый в свои мысли.

Мимо вновь промелькнул мёртвый лес, чёрный иней на земле, кривые деревья и тяжёлый воздух.

С одной стороны, вылазка к Чёрному Ручью удалась — я узнал тайну гибели моего рода. С другой стороны, мы с Олафом возвращались ранеными, побитыми и усталыми, и я всё ещё не мог точно определить виновных.

Мы добрались до долины и реки Каменки к вечеру, а у усадьбы Суровых были уже к ночи. Найти её нам помогли местные крестьяне.

Окна главного дома горели тусклым светом, а на территории усадьбы слышались приглушённые звуки жизни.

Местные солдаты узнали нас и пропустили без проблем. Во дворе усадьбы первым наше возвращение заметил Иван. Он сидел на завалинке у дома, его лицо тут же расплылось в широкой искренней улыбке. Он вскочил на ноги.

— Командир! Олаф! — голос Ивана прозвучал очень громко в ночной тишине.

Увидев наше состояние, белобрысый перестал улыбаться.

— Что стряслось? — спросил он.

Я спешился. Ноющая боль в теле напоминала о «весёлых» приключениях.

— Звери встретились странные, — пробормотал Олаф, отдавая поводья подбежавшему конюху.

Он не врал. Мы ведь и вправду сражались с дикими зверями, пусть и теневыми.

Я почувствовал на себе взгляд и посмотрел на купеческий дом. На одном из балкончиков стояла Алёна. Её холодный оценивающий взгляд скользнул по Олафу, а затем остановился на мне. Её глаза сузились, но спускаться она и не думала.