Моя рука и так была выгнута под неестественным углом между прутьев решётки, и каждое движение отдавалось болью в локте. Из глубины телеги донёсся едва слышный хриплый звук. То ли вздох, то ли усмешка. Мой сосед поневоле наблюдал за моей вознёй и, похоже, находил её забавной.

Я снова просунул руку с кинжалом, на этот раз поддевая саму связку. Пальцы дрожали от напряжения. Я, затаив дыхание, медленно, миллиметр за миллиметром, потащил ключи к себе сквозь узкую щель. Железо скреблось о повозку, и каждый звук казался мне оглушительным. Наконец холод металла коснулся моих пальцев. Я ухватил связку второй рукой и отдёрнул руку с кинжалом.

Я плюхнулся на солому, сжимая ключи в потной ладони. Сердце колотилось где-то в горле. Первая часть плана удалась. Впереди меня ждала свобода.

Я бросил взгляд вглубь повозки. Две бледные точки глаз в темноте были устремлены на меня — безразличные и не моргающие.

— Что? — бросил я вполголоса. — Советуешь и дальше не дёргаться?

Ответом мне была лишь гробовая тишина со стороны соседа и приближающийся звук боя снаружи. Кажется, кто-то из конвоиров всё же уцелел и сопротивлялся до последнего. Но моё время утекало сквозь пальцы.

Я перебрал ключи и нашёл самый массивный, похожий на дверной. Вставил его в скважину с той стороны и повернул. Замок с громким, оглушающим щелчком открылся.

Я выдохнул и смахнул пот со лба. Затем приоткрыл дверь, ожидая криков, топота, чего угодно. Но никто снаружи не среагировал. Шум боя теперь доносился откуда-то слева, из-за повозки.

Я медленно, почти бесшумно, приоткрыл дверь ровно настолько, чтобы протиснуться наружу. Холодный вечерний воздух ударил в лицо и донёс до меня запах дыма и крови. Я пригнулся и выглянул наружу.

Картина была безрадостной. Двое конвоиров спиной к спине отбивались от пятерых наёмников. Они были ранены, измотаны, двигались медленно. За их спиной, прислонившись к дереву, стоял белобрысый. Лицо подмастерья было бледным как мел.

Одной рукой он сжимал рану на боку, из которой сочилась кровь, а второй рукой держал клинок. Его жёлтая аура погасла, лишь изредка вспыхивая вокруг стали клинка умирающими искрами. Впрочем, это было временно.

Я медленно спрыгнул на сырую землю.

В голове тут же возник единственный разумный план: пока две группы врагов заняты друг другом, мне следовало тактически удалиться в лес. Желательно подальше от мага. Сейчас никто из нас справиться с ним не мог. Да и помогать собственным тюремщикам — дело гиблое. В столице, судя по комментарию Аркадия Захарова, меня ждало либо заключение, либо казнь. А сражаться сначала с наёмниками, а потом с конвоирами мне что-то совсем не хотелось.