Не было ни дыма из труб, ни мычания скотины, ни людских голосов. Только ветер да скрип ржавых петель.

Мы ехали мимо заброшенного хутора.

— Весёлые места… — пробормотал Соловьёв, озираясь по сторонам.

— Прямо как дома, — грустно ответил ему Иван. — Когда болезнь по деревне прошла.

— Тише, — бросил им Олаф.

Он правильно сделал замечание — заброшенный хутор вполне мог представлять опасность. Соловьёв поджал губы, выражая лёгкое презрение к окружающему безобразию. Он, похоже, очень рассчитывал заночевать в тепле.

Громов махнул рукой в сторону, и мы свернули с тракта на просёлочную дорогу, которая вскоре превратилась в колею среди камней и чахлого кустарника.

Спустя где-то час колея превратилась в тропу.

— Чувствуешь? — спросил я у Громова, положив ладонь на рукоять меча.

Вдалеке на тропе плыли тёмные пятна.

Громов прищурился.

— Для Кошмаров рановато…

Я спорить с ним не стал, он знал эти земли лучше меня, но на всякий случай не расслаблялся и держал оружие наготове.

Пятна начали обретать форму и превратились в несколько повозок, запряжённых тощими клячами. Люди сидели на телегах и шли рядом, сгорбившись и волоча ноги по земле. Всего их было человек двадцать, не больше: мужчины со старым низкокачественным оружием, женщины с детьми с испуганными глазами и несколько стариков. Увидев нас, их небольшой караван замер, как стадо оленей, почуявшее хищника.

— Что делаем? — тихо спросил Иван.

— Пока ничего, — коротко ответил я.

Мы подъехали ближе. Люди были грязными и уставшими. Один из мужчин лет пятидесяти с обветренным лицом сделал пару шагов вперёд. Он не был самым крепким из них, но на его лице было два старых шрама.

— Добрые люди… — голос мужика был хриплым, простуженным, — вы что же, в Белоярск едете?

Я взглянул на Громова, и он едва заметно кивнул.

— Может, в Белоярск, — ответил я, — а может, и дальше в горы.

Мужик перед нами сглотнул. Его глаза метались от наших доспехов и оружия к лицам.

— Нельзя в горы-то, — прошептал он.

— Отчего же? — сказал я. — Мы из ордена.

По толпе беженцев побежал облегчённый шёпот. Одна из женщин сильнее прижала к себе ребёнка.

— Никак помощь прислали? — мужик снял с головы шапку и сжал её перед собой. — Только маловато вас.

— Для чего? — спросил я. — Рассказывай.

Мужик немного помолчал, собираясь с мыслями.

— Деревня наша, Вешка, в предгорьях стояла. Жили, никого не трогали. Так к нам ночью пришли они. Без звука, словно тени.

Он тяжело сглотнул.

— Кошмары? — деловито спросил подъехавший ближе Олаф.

— Нет, — тут же покачал головой мужик. — Похожи на них. Как тени из камня и тьмы. От доспеха один ржавый след остаётся. Всё губят, всё.