Громов нахмурился и покачал головой.

— Звучит как кошмары, — прошептал Иван.

В общем, он был прав. Что бы там ни было в этих горах, отступать я не собирался. Хоть камень, хоть тени, хоть кошмары.

— Что у вас с припасами? — спросил Громов.

Мужик развёл руки в стороны.

— На день, чай, хватит.

Алёна ловко слезла с лошади и достала из сумок несколько краюх хлеба и ломоть вяленого мяса.

— Возьмите, — тихонько, но решительно произнесла она, протягивая еду беженцам.

Мужик без раздумья принял её дрожащими руками и забормотал бессвязные слова благодарности.

— Если пойдёте по тропе, выйдите к заброшенному хутору, — подсказал я мужику. — Переночуйте там, а дальше уже до Ярмута по тракту доберётесь. Скажите, что от ордена.

Несколько беженцев закивали, а мужик вообще поклонился.

Мы же собрались и двинулись дальше, оставляя за спиной караван, который поплёлся дальше по тропе. Фигуры людей быстро растворились вдалеке.

— Сентиментальность — это роскошь, которую мы не можем себе позволить, — заметил Соловьёв.

Алёна холодно посмотрела на него, отчего дворянин аж поёжился.

— Считай это платой, — ответил я, глядя на уходящую в горы тропу, — за информацию.

Я взглянул на Громова. Его лицо было мрачным. Он-то точно знал больше других.

— В Белоярске вам всё расскажу, — проговорил он, поймав мой взгляд.

Ещё через день пути пейзаж окончательно сменился на суровый. Лес и холмы исчезли, вокруг были только голые скалы и камни. На тропах не было видно ни признаков людей, ни брошенных хуторов, ни уж тем более живущих своей жизнью деревень. Только бесконечные серые громады Урала, нависающие над нами. И вот впереди, в узком горном проходе, я и увидел крепость.

Она не поражала размерами и располагалась как будто бы прямо на склоне горы. Это была целая глыба серого камня. Толстые и неровные стены повторяли изгибы утёса, а сторожевые башни напоминали продолжение естественных горных пиков. Всё в крепости кричало о том, что её строили не для красоты, а чтобы выстоять против того, что могло спуститься с негостеприимных вершин.

— Андрюх, — обратился к Громову Иван, рассматривая крепость с открытым от удивления ртом, — почему Белоярск? Она же, ну… серая.

Громов лишь цокнул языком.

— Белоярск — это древняя родовая крепость Громовых, — глухо произнёс он. — Назвали так потому, что снег на пиках белизной слепит. Ты что, всерьёз ожидал увидеть белокаменные стены? Не в Москве же…

Иван покачал головой. Ярослава усмехнулась себе под нос от этого разговора.

Я же выпустил Громова чуть вперёд, и отряд в итоге подъехал к массивным, окованным железом воротам. Над ними, на грубо отесанной каменной плите, был высечен герб: три горных пика и три звезды под ними.