— Дальше вы сами, — закончил свою мысль Громов.

— В смысле? — резко вскинулась Ярослава. — Ты же наш проводник!

— Дальше мне не хватит сил, — усмехнулся Громов. — А это место нужно держать. Иначе обратно придётся возвращаться сквозь Кошмаров.

Я и сам видел, что второе испытание измотало Громова сильнее остальных, и сейчас на третьем испытании он двигался исключительно на силе воли и упрямстве. К тому же я не знал, как точно он активировал руны. Возможно, они поглотили всю его оставшуюся ауру.

Я молча кивнул. У нас был уговор. Более того, я понимал и принимал выбор воина, знающего свой предел.

— Ты уверен? — спросил его Иван и стёр пот со лба.

— Да, — коротко и ясно ответил Громов. — Я остаюсь.

— Пока что, — усмехнулся я, — мы все остаёмся.

Иван только пожал плечами. Отряд был уставшим и измотанным за сегодняшний переход, а вокруг была ночь. Поэтому мы просто разбили лагерь внутри невидимого барьера на Сизом Кряже.

Несколько простеньких палаток возникли на камнях, и их периодически мотал во все стороны холодный бешеный ветер. Разгорелся небольшой костёр, на котором Алёна уже принялась готовить отвар.

Я жевал жесткие сухари и сушёное мясо. Чуть позже Алёна закончила и обошла всех, разливая горячую жидкость, похожую на мутный чай. Отвар пах свежескошенной травой, а на вкус оказался горьким как полынь. Зато по телу тут же разлилось тепло, а усталость в мышцах понемногу утихала.

Над горами раздался звук точильного камня, это Ярослава чистила и точила клинок. Соловьёв немного пришёл в себя и даже сел, всё ещё вяло поглядывая по сторонам.

Олаф поел, выпил отвара и теперь сидел неподвижно на краю кряжа. Его взгляд был устремлён вдаль.

Я проверил снаряжение, разделил ночные дежурства и сам взял первое.

Ночь тянулась долго. Холод пробирал до костей, несмотря на тёплые вещи. Все дремали урывками по очереди. Я же во время своего дежурства вглядывался в темноту ночи. Иногда она так и норовила вытянуться к барьеру тёмными щупальцами, но всегда отступала. Я и сам особо не спал.

Но каждый раз, когда происходила пересменка в дежурных, можно было видеть Громова, который сидел, прислонившись к камню. Он сидел с закрытыми глазами и ровно дышал. Тонкие зелёные нити медленно тянулись к нему — либо он подпитывал барьер, либо медленно восстанавливал энергию.

И вот, когда чернота ночи разбавилась первыми едва уловимыми лучами рассвета, случилось то, чего я ждал. И не я один.

— Наконец-то, — холодно проговорил Олаф.

Это дежурство было его. Я повернулся на бок, выбрался из спального мешка и подошёл к однорукому.