Врата с этой стороны выглядели точно так же, только руны на них горели багровым цветом. Олаф сидел на земле и сжимал палаш с такой силой, что мне казалось, он погнёт железо. Его серая аура потихоньку расползалась вокруг.

Врата вспыхнули багровым, и чуть позже плавно и тихо, как кошка, приземлилась Алёна. Её глаза были широко раскрыты от шока.

Вот только Врата, выплюнув Алёну, начали медленно угасать. Сквозь воздушную пелену я видел искажённые фигуры оставшихся позади Ивана, Ярославы и Соловьёва. А еще горные пейзажи.

Их всех как будто разбросало по разным частям гор. Соловьёв что-то кричал и бросался вперёд, Иван спокойно готовился к возвращению назад, а Ярослава, казалось, смотрела прямо на меня.

Только отвлекаться было некогда. Оставшимся позади соратникам предстояло самим найти путь к Сизому Кряжу. Потому что на этой стороне открывалось странное зрелище. Это было не святилище, не пещера и не плато.

Это был гигантский природный амфитеатр, созданный неведомой магией прямо в сердце гор. Скальные стены вздымались крутым полукругом, местами они обрушились, а тут и там зияли круглые дыры, похожие на окна-бойницы.

А в самом центре, над потрескавшейся плитой, парил якорь. Хотя я бы скорее назвал его ядром. Оно было похоже на чёрное солнце — сгусток чистейшей, но искажённой тьмы, пульсирующей без остановки. По камню медленно раскинулись тёмные линии, которые явно уходили вглубь гор.

От ядра исходило почти физическое давление, волны силы, заставлявшие схватиться за оружие.

Олаф помог Алёне прийти в себя, и они подошли ближе ко мне.

— Ядро защищено, — произнес я.

Между нами и ядром стоял барьер — едва заметная, но ощутимая стена из искажённой силы Темниковых. Всё здесь, в амфитеатре, словно было создано в пику моему роду.

Амфитеатр содрогнулся. Прямо из земли перед барьером начал подниматься голем. Но это было не простое скопление камней, как те твари на тропе. Это был настоящий магический конструкт из камня и тьмы, по которому расползались те же жилы, что шли от ядра. Они сходились где-то в груди, где, подобно сердцу, пылал сгусток тьмы. В бесформенном нагромождении камня горели две точки ослепительно белого света.

Голем в три-четыре человеческих роста выпрямился и замер прямо перед барьером.

Алёна ловко отпрыгнула в сторону. Она понимала не хуже нас — ратникам в бою главное не мешать.

Я посмотрел на Олафа. Он был готов и сосредоточен.

— Она знает? — спросил я однорукого, обнажая клинки.

— Да, — без раздумья ответил он.

Я ещё со второго испытания заметил это. Олаф появился только когда к отряду добавилась Алёна. И в третьем случилось точно так же. Он в основном как будто оберегал её. И всё бы ничего, но распространение информации о чёрной ауре — это было нарушение слова и нашего договора.