Голем, получив очередную оплеуху от Олафа, издал низкий гулкий звук, похожий на рык, от которого задрожал камень вокруг. Его кулаки обрушились на однорукого градом. Олаф парировал, отскакивал, палаш высекал искры, но он был вынужден отступать. Серая аура начала меркнуть.

Я быстро посмотрел на барьер, на точку, где поток энергии из ядра проходил прямо сквозь него и уходил к голему. Это казалось мне единственным слабым местом.

Голем отступил от Олафа и бросился ко мне. Я поднырнул под удар каменной руки и, укрепив мышцы аурой, бросился вперёд. Олаф понял мой манёвр без лишних слов. Он перешёл в наступление, его тело покрылось едва заметной серой плёнкой. Это значило, что однорукий использовал Абсолютную форму. Идеальную броню, которая делала серого ратника практически неуязвимым на короткое время.

Н, а я просто нёсся вперёд. За спиной раздался грохот стали о камень.

Я приближался к барьеру. Энергия начала шипеть. Ощущение было таким, будто я подходил к краю активного вулкана. Тёмная, знакомая сила жгла кожу даже на расстоянии.

Десять шагов.

Сзади раздался пронзительный рёв.

Я быстро обернулся. Голем попытался развернуться, чтобы остановить меня, но Олаф вцепился в него, отсекая путь ко мне.

Пять шагов.

Мои клинки вспыхнули с новой силой. Я ударил ими прямо в слабую точку барьера. Это было похоже на удар по городской стене. В руки тут же прилетела отдача, а следом ослепительная вспышка чёрного света озарила весь амфитеатр. Мое лицо обожгло огнём.

Моя аура встретилась с концентрированной мощью ядра, и клинки вошли в барьер, пытаясь разорвать его и уничтожить. Мышцы рук вспыхнули болью, а кости затрещали под невыносимым давлением.

У меня заложило уши, и мир сузился до одного маленького участка барьера и двух медленно затухающих клинков. Я ментально и физически чувствовал, как барьер сопротивляется, не как бездушная стена, а как живая сила.

И в этот момент я использовал Поглощение, как тогда на медном ратнике. Я почувствовал, как через клинки в меня хлынула волна чужеродной и одновременно знакомой энергии. Силы, хоть и извращённой, но моей по праву крови.

Барьер задрожал. А я всё брал и брал, до тех пор пока не почувствовал, что моя аура напиталась настолько, что по коже пошли тёмные линии.

Боль была невыносимой, казалось, что разум вот-вот расплавится. Я с рыком рванул клинки на себя, и барьер не выдержал.

Раскат грома прокатился по амфитеатру, и чёрная стена взорвалась изнутри. Меня отбросило на десяток шагов назад. Чёрная молния брызнула из точки моего удара и влетела прямо в голема.