— Видишь? — прошептал я, привлекая её внимание, и жестом указал на другой конец деревни.

Там, на крыше крепкого дома с сараем, маячили две тёмные фигуры часовых. Они перебрасывались ленивыми неразборчивыми фразами, но их позиция была хороша. С этой высоты они как на ладони видели и главную тропу, по которой мы чуть не въехали в засаду, и добрую половину улиц.

Ярослава сдержанно кивнула. Я вернулся к Ивану и Соловьёву.

Они прижимались к земле. Ваня уже успел отдышаться, он был собран как пружина, а его глаза блестели в темноте. Соловьёв крепко сжимал древко лука.

— На крыше, со стороны главной тропы, — тихо проговорил я. — Два бандита. Ваша задача прикрыть нас с тыла. Если поднимется шум, не дайте им прийти на помощь основным силам.

Иван сдержанно, как-то по-солдатски кивнул и сжал челюсти. Соловьёв тяжело сглотнул и спросил:

— А если нас обнаружат?

— Тогда отбивайтесь, — холодно отрезал я. — Или бегите. Но если сбежите, в Цитадель можете не возвращаться.

Оставив их с этой мыслью, я скользнул обратно к Ярославе.

Она с опаской вглядывалась в темноту, её спина была напряжена, руки были крепко сжаты в кулаки.

Нет, так мы далеко не заберёмся.

— Яра, — шепнул я, и когда рыжая повернулась ко мне, я взял и щёлкнул её по носу.

Она шмыгнула и, не сразу поняв, что стряслось, посмотрела на меня широко распахнутыми изумрудными глазами. Сам я сохранял командирский вид, как будто ничего не произошло.

— Совсем дурак… — обиженно прошептала она, но немного расслабилась.

— Пора, — тихо проговорил я и первым нырнул в темноту.

Мы двинулись вдоль домов двумя тенями. Тишину вокруг разрывали лишь отдельные резкие очаги звука: грубый хохот, звон разбитой бутылки и изредка удары стали о сталь. Мы прокрадывались к центральному дому в Кузнечихе. Похоже, что бандиты веселились именно там.

Пробираясь между покосившимися заборами и тёмными избами, я чувствовал на себе невидимые взгляды. Жизнь здесь замерла, притаилась.

Я отгонял ощущения до тех пор, пока не бросил короткий взгляд на окно избы по моё левое плечо. Внутри, в непроглядной тьме, я увидел два ярких глаза. Мальчик лет десяти прижался к окну и следил за мной глазами. Я поднёс палец к губам. Несколько мгновений мы просто смотрели друг на друга.

Затем пацанёнок едва заметно кивнул. Он отпрянул вглубь хижины и растворился в темноте. Я выдохнул и понял, чьи взгляды ощущал на себе.

Следующие несколько дворов мы преодолели быстро. Я хотел было вновь рвануть в темноту, как услышал на той стороне тяжёлые, неуверенные шаги и голоса.

— А Гришка-то с караваном промахнулся, — сипел один голос, хриплый то ли от хмеля, то ли от простуды. — Говорит, охрана крепкая попалась… чертовы ратники.