Дерен взял чайник, долил воды и поставил на плиту.

Денис испуганно вскинул голову. Не заметил, как вернулся пилот. Несмотря на тяжёлые магнитные ботинки, тот двигался совершенно бесшумно.

— Ну ты и жук, Макаров. — Денис потёр обеими руками лицо.

— Почему — жук?

— Странный, потому что. Говоришь так, словно ты всегда всё делаешь правильно. А я вот — не знаю как правильно? Дарёнка — она хорошая, да, но люблю-то я Настю!

— А что значит для тебя «люблю»? — разговор забавлял Дерена.

Люблю, не люблю, рыбу заворачиваю… Чего Денис упёрся в эту любовь? Разве здесь и сейчас — это главное?

У сильного есть долг — защищать слабых. Неужели он сам должен был любить тех, защищая которых мог погибнуть уже раз пятьдесят, не меньше?

— Ну… это… — Денис замялся.

— Секса с ней хочешь? — рассмеялся Дерен, догадавшись, о чём подумал ватажник.

Видал он такую «любовь» в гробу и матерчатых тапках. Настоящая любовь — это чудо. Такая же магия, как овладение паутиной.

— А чего в этом плохого? — растерялся Денис.

Дерен только тут понял, что и ватажник не может читать выражений его лица. Слишком в разных мирах они выросли. Если в галактике говорят, что между Империей и Содружеством — пропасть, то тут-то что? Бездна?

— Да ничего, — фыркнул Дерен и сел рядом с Денисом. — Только это не любовь, а голая биология. Наш мозг эволюционировал из органа, который распознавал самку. Если им любить, а не думать, то так и будешь всю жизнь только самок распознавать. Но ты же вроде бы человек?

— А раз человек — должен на нелюбимой жениться? — насупился Денис. — Да ещё и с прицепом?

— А зачем сразу жениться? — удивился Дерен. — Но позаботиться ты о них должен, раз паутина свела. Это грата, понимаешь? Кто кроме тебя?

Денис посмотрел на пилота с некоторым обалдением.

— Ну, помогать — не вопрос, да, — растерялся он. — Это ты правильно говоришь. Шервуд нас здорово выручил. Да и Дарёнка — она хорошая. Если смогу — помогу, конечно. Пока-то мы с тобой сами попали.

— Выберемся, — сказал Дерен уверенно. — Найдём Потапа. Как думаешь, если без вранья: где он сейчас?

— Ну, затихарился, наверное, где-то в районе границы.

— А где?

Денис задумался, укусил губу, потёр лоб. Лицо его стало напряжённым и озабоченным.

Дерен впервые ощутил, что ватажник уже не играет с ним в кошки-мышки, а ищет ответ. Этот дом с девушкой и ребёнком позволил им немного понять друг друга. Найти подобие общего языка.

Мало говорить на одном языке, если в голове у тебя совсем другие миры и понятия. Вот они и не понимали друг друга, перекидываясь пустыми оболочками слов.

— Тихих мест на окраинах много, — начал размышлять Денис вслух. — Лягут где-нибудь в дрейф и несколько дней могут лежать и лапу сосать. Провизия на катерах есть. Но я вот что думаю, — он снова взглянул на Дерена, как на своего: на того, кому доверял. — Старик этот странный… Как его?