Заан хмыкнул. Подумав несколько секунд, он кивнул, и стена за Тао ожила, схватила его за пояс и утащила в соседнее помещение, точно мешок. Утихающий крик, кажется, ни у кого не вызвал сочувствия.

– Итак, чего же хочет Юнсан?

– Покорности, полагаю. Лично я хочу забрать мальчишку. – Оэлун слегка склонил голову набок. – Сораан хорошо защищён, асуры на своей территории, но… Это довольно глупо. Вы не готовы к последней битве, мы тоже. Это словно подбрасывать монетку: забавное занятие, но бесполезное.

– Если это всё, то ты отправишься вслед за птенцом до прихода брата, Оэлун.

– Пустая трата времени. Глупо. – Оэлун уже знал. Он изучал Заана по этому дворцу, по его городу, по его стае. Звёзды видят всё, даже тени. – Может, я смогу расплатиться с тобой за короткую передышку… Ты же любишь изменения, Заан?

Любит. Молчаливо грезит ими. Изучает живое, как сам Оэлун тянется к мёртвому.

Бессмертному никогда не познать настоящую смерть, а существо без души не коснётся и толики чуда жизни.

Оэлун сделал ещё шаг вперёд.

– Моя кровь за мальчишку. И разойдёмся мирно, Заан, – мягко улыбнулся он. – Кровь дракона и перемирие на сегодня – не такая уж и большая цена, м?

Опасное и редкое предложение. Они оба знают, что попытайся асуры навредить ему – и встреча перестанет быть переговорами. А сможет ли Заан так же разделаться с драконом в своём логове, как с отцом, не потеряв никого? Их трое, но ни один не знает о нём ничего. Кажется, эта девочка больше всего любит загадки – это видно по её глазам. А если Оэлун свернёт ей шею прежде, чем Заан успеет остановить?

– А ты очень любишь своего брата, – протянула Первая, подходя ближе и смотря на Оэлуна снизу вверх. – Мягко стелется, Оэлун, больно жнётся. Потом не исправишь.

Её шёпот звучал как ветер, холодный и проникающий до костей. Где-то в углу рычал Цен. Оэлун беззаботно рассмеялся.

– Моя стая, мне и решать. Ну так что? Уговор или будем драться?

Минута. Вторая. Третья. Он ждал. Асуры замерли, забыв о своих масках и совещаясь о чём-то, пока Первая вдруг не перехватила мёртвыми руками его запястье, оставляя когтем вдоль вены глубокий порез, тут же засочившийся кровью. Оэлун не дёрнулся.

Даже тогда, когда подошёл Заан, вспоров себе руку.

Даже тогда, когда чёрная кровь Третьего потянулась и расширила рану, заползая под кожу и вгрызаясь в жилы.

Даже когда по телу растёкся огонь и что-то чужеродное, словно пробуя, вдруг заставило его дёрнуться вперёд и упасть на колени, точно игрушку на нитках.

Оэлун смотрел на пол зала рассеянно и спокойно.

Его брат, ослеплённый гневом, как и солнце, казался слишком ярким, чтобы кто-то усомнился в правильности его решений. Но Юнсан не был готов. Юнсан не имел ни малейшего понятия, насколько он не был готов, и никого не слушал. Как всегда. А остальные, столь же наивные, как этот маленький крылатый дэв, повиновались ему, и шли на смерть за болезненно-возвышенные идеалы.