Однако Оэлун не был безобидным. Его не волновали живые существа, но дракона очаровывало всё неживое, и среди мёртвых вещей его больше всего восхищали асуры – потусторонние существа, лишённые душ, вышедшие из тени, отбрасываемой Цияном. Их природа завораживала, как танец опавшей листвы на воде, а печальная судьба Юаня лишь доказывала их силу. Оэлун был холоден к отцу и уже давно наладил бы связь с асурами, если бы дэви не были так упрямы.

Впрочем, несмотря на перебранки, тычки и детские шалости, братья выросли не просто дружными: Юнсан был единственной душой в этом мире, которая что-то стоила для Оэлуна. Расстраивать Юнсана он совершенно не хотел, а потому ждал момента и удобного случая, когда сможет удовлетворить своё любопытство и не помешать планам брата. И лучше всего сделать это тайно, чтобы тот не сошёл с ума от гнева и беспокойства.

Шли годы. Юнсан заковывал себя в цепи, с каждым днём погружаясь в войну, а Оэлун пробовал мир на вкус, разгадывал тайны, следя за ходом круга перерождений и пытаясь своими руками создать что-то настолько же очаровательно-неживое, как асуры. И хотя ни одна попытка не увенчалась успехом, с каждым разом Оэлун узнавал всё больше об этом мире: где зарождается жизнь и сколь тонкая грань пролегает между жизнью и смертью. Дэви его не любили, считая слишком уж своенравным. Но многоокое небо никогда не спускало глаз с Юнсана.

Особенно сейчас, когда тот решился на самоубийственный вызов и стягивал войска к Сораану. Оэлун не пытался переубедить Юнсана и донести до него светлую мысль, что жизнь одного маленького дэва не стоит того, чтобы превратиться в ещё один мост от рук Заана. Он кутался в накидку, наблюдая за тем, как брат отдаёт распоряжения, и думал, взвешивая все «за» и «против». Его несчастный брат не остановится, особенно после смерти родителей этого… Тао. Взяв на себя бремя лун-вана, Юнсан считал, что он в ответе за весь мир… Глупый, уверенный Юнсан. Послушав очередной рапорт, Оэ отошел в сторону и исчез, обращаясь в дракона – громадного змея с мерцающей иссиня-чёрой чешуёй, который взмыл в воздух, ускользая в сторону проклятого города.

Не так он хотел попасть в Сораан. Не по такому поводу, но всё же идея его захватила. Подлетая к воротам, он невольно залюбовался архитектурой: удивительная смесь культур людей! Асуры переплавляли знания о Цияне так же, как подражали смертным или зверям, – до очаровательности несовершенно. Оэлун видел ярусы башен с востока – угловатые, с заострёнными крышами, впивающимися в небо, словно клыки; и скруглённую черепицу запада; и разноцветные фонарики, которые так любили разжигать ночью южане; и тяжёлую мостовую севера. Оэлун не любил жизнь, но знал о ней всё, наблюдая, запоминая и сравнивая день за днём. Красиво.