Днём иногда появлялась Первая и уводила Тао по своим странным делам, которые чаще всего заключались в том, чтобы собрать побольше жутковатых насекомых или внаглую украсть что-то у других асур. Тао этого не понимал: Иде бы и так всё отдали, но ей, похоже, нравилось брать всё скрытно. И если собратья ей всё прощали, то Тао пару раз чуть не лишился руки и научился удивительно быстро бегать и карабкаться по крышам, точно обезьяна. Он никак не мог понять: с ним так играли или это всё было всерьёз?

В иной день приходил Раал и неизменно кряхтел, что Цен отхватил себе отличную хозяюшку, но раз Тао ест их еду и пьёт их вино, то надо бы гостеприимство отработать. Чаще всего его просили что-то принести или подать. И к концу третьей недели он иногда даже забывал о том, что находится в плену.

Асуры выглядели… слаженными. И почти не противными. Если с ним разговаривали, то больше расспрашивали, а не навязывали своё мнение. И только тяжёлые внешние стены Сораана неизменно напоминали Тао о границах дозволенного.

Поэтому, когда Цен неожиданно пришёл днём и сказал, что им нужно пойти к Заану, Тао поперхнулся вином. Он сам не заметил, как стал выпивать пиалу-две за обедом и почти научился не доводить себя до больной головы с утра.

– Заан… что-то хочет от меня?

– Птенец, от тебя хотели только того, чтобы ты не мешался под ногами. С этим ты справился. Юнсан должен прийти.

– Что?!

– Ну, или попытаться взять Сораан штурмом, без переговоров. Хотя мы всё-таки надеемся, что он попытается тебя вытащить бескровно.

– Ничего не понимаю… Вы же хотели, чтобы он сюда пришёл. – Всё это время Тао старался не думать о том, что происходит за стенами Сораана. – Вы не хотите войны?

– Не твоего ума дело. – Цен привычным движением взъерошил волосы Тао и хохотнул. – А захорохорился-то как сразу! Пошли. Есть тебя всё ещё никто не хочет.

– А… Если Юнсан не придёт?

– То будет осада. – Цен безмятежно пожал плечами. – Вреда от тебя никакого – посидишь, полюбуешься. Двигайся, и так опаздываем.

* * *

Всю дорогу к дворцу Тао ёжился: как-то резко на него навалилось понимание того, что происходит, и собственная вина за происходящее. Лун-ван действительно решил из-за него осаждать Сораан? Перед глазами плясали воспоминания первого дня, кошмар, в котором Заан убил отца Юнсана, и мост из драконьего скелета, украшенный сотнями разноцветных лент.

– Это всё правда из-за меня…

– Много берёшь на себя. – Цен подтолкнул Тао к ступеням дворца. – Может, дэви тебе это скажут, но помяни мои слова: всё, что будет дальше, – расплата за вашу гордость. Дело не в тебе, а в том, кем были и как закончили твои родители и что сделал Юнсан. Да он расшибётся, но не отдаст ребёнка Неба нам. Искалеченного и лишённого родителей.