Лин отдал приказ волку на каком-то северном диалекте, и Кан осторожно коснулся загривка, замерев от мальчишеского восторга. Эти твари были… невероятными! Когда переговоры закончились, Кан взгляда не мог оторвать от северных чудовищ. Глаза умные, точно у собак, тела размером с лошадь, а клыки… Не хотелось бы на такие напороться. Мех был настолько густым, что Кан позавидовал зверю, ведь холода накрыли Линьцан и приграничные земли. Хмыкнув, Лин исчез в шахте, а Кан остался под охраной волка.

* * *

Четвертый день северный шэнми занимался тем, что запечатывал демонов в шахтах – по шахте за день. Кан был единственным, кто ходил и проверял безопасность, – это давало им время присмотреться друг к другу. Одно дело – заявить о намерениях, другое…

Но каждый убеждался в том, что удача наконец-то улыбнулась. Лин держал слово и никак не мог взять в голову, что не так с этим Цинем. На третий день, когда они сидели у костра, до него наконец-то дошло: Кан не чувствовал к нему неприязни. Как и с пленником, Цинь разговаривал с ним о десятках вещей, тактично обходя любые вопросы о защите Линьцана или войсках. Казалось, он даже испытывал какое-то облегчение от бесед, хотя в форте он вряд ли мог найти собеседника. Лин отвечал осторожно, но Циня не останавливал.

В тот день он не выдержал и всё же спросил:

– Тебя успокаивает компания шэнми?

– Напоминает о доме. – Кан разделывал подстреленного зайца, невольно размышляя о том, что ещё больше он скучает по домашней кухне. – Я знаю, что вы с отцом не ладили, но…

– Кроме проклятия, у нас нет ничего общего.

– Конечно. Кстати, он просил передать вам долгих лет здравия.

– Это «здравие» Амань может отправить себе в могилу. – Лин нахмурился, но затем смягчился. – Ты не похож на него.

– Он тоже так говорит, – хмыкнул Кан. – Если вы добавите что-нибудь про пустоголовость, то я начну подозревать, что вы сговорились.

– Не думаю. Юношеского безрассудства много, но голова у тебя не пуста.

– А сами вы таким не были?

– Юным? Был. Но риск на севере – дорога в землю, особенно для шэнми.

Почему-то Кан верил. У Лина была мягкая улыбка, но совершенно пустые глаза. Кошками скреблось на душе странное чувство: Кану казалось, что любой шэнми должен быть таким же, как отец, но Лин больше походил на ожившего духа Линьцана.

– Вас как-то не так обучали в храме? Не так, как отца?

– А про храм тебе Амань или разведчик рассказал?

– Оба.

– И много ты знаешь о колдовстве?

– Достаточно, чтобы в форте меня считали шэнми.

Лин чуть не подавился чаем, который заварил на костре.

– Повтори-ка ещё раз, мальчик.