А чтобы окончательно примириться, капитаны приняли решение познакомить Кана с местным праздником Середины зимы и вручить ему шкуру молодого северного волка в качестве подарка. И это был первый и единственный раз, когда они видели искреннее замешательство Кана.

Впрочем, подарок был не единственным. Теневой ворон в тот день принёс небольшой свёрток, а в нём Кан обнаружил горстку резных каменных бусин, которые северяне вплетали в косы, и деревянную табличку с аккуратно вырезанным посланием: «Ты говорил, что сестра любит всё необычное».

Кажется, в этот день Кан подумал, что нашёл своё место.

* * *

Время проходило незаметно.

Растаял снег, и за зиму их потери составили одну лошадь и глаз солдата, неудачно свалившегося во время ночного дозора. Из столицы не приходило никаких вестей; разве что в ближайший город доставляли посылки от Сюин да ехидные письма отца, интересующегося, не отморозил ли его бедный сын остатки своего разума.

Кана беспокоило, что до сих пор не пришло решение о новом начальнике гарнизона. С одной стороны, он не мог не думать о том, что всё наладившееся новый начальник может разрушить за один день, но с другой… Кан надеялся на то, что никто не приедет. Повышение, полученное за Канрё, в его возрасте было уже победой, но чем он был хуже Цзыданя? Разве он не выполнял работу, полагающуюся лицу званием выше, чем Кан имел сейчас? Разве каждый рапорт не подтверждал, что под его управлением форт перестал приходить в упадок?

Но Лоян молчал.

Весной Кану выпал случай окончательно наладить отношения с цы-ши, отправив солдат помогать справляться с весенним разливом реки. Летом вспыхнул лес, превратив их медвежий угол в кошмар. Осенью он понял, что диких северных волков стало слишком много – и вот снова приближалось Ночное шествие. За год им так и не увеличили поставки продовольствия. Кан уже давно откладывал сушёные лакомства Сюин, но не прокормит же он сотню ртов гекконами…

Когда Кан уже задумывался о том, чтобы написать отцу письмо с повинной и попросить о настоящей помощи, в форт, наконец, пришёл долгожданный ответ из Лояна. На желтоватой бумаге из рисовой соломы строгим почерком сообщалось: «Изучив направленные Вами рапорты, уведомляем, что запрос на увеличение продовольствия остаётся на рассмотрении до заключения инспектора по продовольственному обеспечению воинских гарнизонов».

Кан выругался. Значит, навсегда. Он ненавидел этот чиновничий слог.

«Вместе с этим сообщаем, что результаты за прошедший год оцениваются нами как положительные. В связи с этим решение о направлении нового начальника гарнизона в форт Илао отложено. В настоящий момент рассматривается вопрос о Вашем повышении до звания начальника гарнизона, либо об оставлении Вас в прежнем звании, с предоставлением полномочий начальника гарнизона до выбора иной кандидатуры.