Это была тёмная ночь. Облака скрыли звёзды и луну, в небе было холодно и сыро, а Тао и без того била дрожь от страха. Он справится, всё будет хорошо. Он просто убедится и вернётся домой, Юнсан даже не заметит.

Вынырнув из очередного облака, Тао наконец-то увидел звёзды… и Оэлуна. Тот задумчиво водил чёрными, как смоль, когтями по невидимому барьеру.

Не может пройти? Неужели это то самое место, где изгнанные начинают терять дорогу? Он слышал, что такие, как Оэлун, часами могли летать вокруг города, но так и не увидеть ни изогнутых крыш, ни дворцов, ни алебастрово-белых башен. Но как тогда ему удалось коснуться барьера? Тао поёжился, а Оэлун вдруг повернул к нему морду и оскалил клыки. Тао отпрянул, судорожно сжимая в руках флейту, с которой никогда не расставался. Да только куда он мог скрыться от того, кто повелевает ночным небом? Скрыться от звёзд – снова под облаками? Пока Тао пытался что-то придумать, до него вдруг дошло, что чешуя правой лапы Оэлуна стала непроглядно-чёрной и не отражала даже тусклый лунный свет.

Вместо того чтобы напасть на Тао или заговорить с ним, Оэлун вдруг ударил чёрной лапой по невидимому барьеру, прорезав его, и, проскользнув через преграду, улетел дальше.

Тао совершенно ничего не понимал. Оэлун… пробрался в Небесный город? Зачем? Почему не напал на него? Ведь он видел и не будет молчать.

Его первым порывом было полететь за Оэлуном, предупредить дэви в городе, но острая боль воспоминаний вдруг заставила покачнуться в воздухе и чуть не потерять равновесие. Так уже было. Он уже гнался за кем-то. Так было, и он потерял память.

Сжав зубы, Тао мотнул головой и рухнул вниз, подгоняя себя ветром, возвращаясь назад.

Происходит что-то нехорошее. И он должен сказать об этом Юнсану – тот сильнее его, он знает своего брата и поймёт, что происходит.

Чёрные когти. Он где-то уже видел эти чёрные когти. Тао всё пытался вспомнить, пока на середине пути не замер в воздухе, поражённый воспоминанием. Такие когти были у Цена. Такие когти были у Заана. Такими когтями его перебрасывали друг другу асуры в день, когда отгрызли его крылья.

Он не просто влетел домой, а буквально врезался в окно спальни Юнсана с треском и грохотом. Юнсан, вскочивший с места, не успел даже задать вопроса, а перепуганный Тао уже тараторил, стряхивая с себя щепки:

– Оэлун, господин Юнсан, Оэлун попал в Небесный город!

– Что? Тао, этого не может быть!

– Его рука, она как у асур. Он вспорол барьер, он сам асура!

– Бред. Тао! Тао, успокойся.

– Я сам видел!

– Где ты его видел?

– У Небесного города. Да послушайте, господин Юнсан, он что-то поломал и пролетел…