– Да я вот думаю… – Сяо усмехнулся и хрустнул пальцами. – Цзюэ-то наш – шэнми. А, может, заколдовал он нас? Так уж заколдовал, что, мол, не помню я и не знаю ничего, Бездна их, проклятых, знает.

Капитаны переглянулись.

– А солдаты?

– Могут сдать. Но сначала нас допросят. То, что он шэнми, все подтвердят, нечего нам предъявлять. А цзюэ не дурак, успеет отъехать. Есть у меня мысль, как его предупредить. Ну так что?

– Заколдовал?

– Заколдовал.

– Всех.

– Да он всегда колдовал, проклятый!

– Делай, Сяо. Небо с мальчишкой, душа добрая.

Капитан Лян Сяо достал деревянную дощечку, криво нацарапал на ней несколько иероглифов и подошёл к жёрдочке, на которой сидел пустынный сокол. Привязав к лапке записку, он освободил птицу и открыл окно, выходившее на сторону Линьцана.

– Давай, Дэлун, или как тебя там… Лети к хозяину. – Сяо оглянулся на капитанов: – Что стоите? Поднимайте солдат, ищем проклятого!

* * *

За две недели до того, как стража стояла у ворот форта Илао, Император Хань Ян-ди внимательно слушал старшего сына, который принёс прискорбные вести. В руках он держал письмо, которое перехватила тайная канцелярия, и Императору очень не хотелось верить в услышанное. Но он не был дураком.

– Цинь обещал закончить свои печати через год. Какая жалость.

– Я не думаю, что он блефует с Чанкином, отец. Судя по всему, шэнми действительно собрался сбежать.

– И продать свою свободу за каменную армию. Что ж… Мы не можем допустить того, чтобы весы склонились в сторону Чанкина. – Император нахмурился, хотя больше всего на свете ему хотелось лично сжечь Аманя. – Как невовремя. Видит Небо, это худшее время для Империи, чтобы избавиться от Циня. Юг на грани бунта, царство Рэн вот-вот объявит войну, если ещё и Чанкин заполучит шэнми…

– Что прикажете, отец?

– Казнить. Без шума. Опоить, допросить без печатей и казнить. С семьёй разберёшься позже.

– Слушаюсь.

Первый принц прекрасно знал этот обманчиво-холодный тон Императора, и самым мудрым решением сейчас было молча выполнять приказ, пока отец ещё справляется с гневом.

Проследив за тем, как двери захлопнулись за спиной сына, Император едва слышно выругался.

– Хитрая, вечно себе на уме, гадюка – вот ты кто, Цинь Амань.

* * *

«Шэнми не умеют лечить».

Амань успел подумать об этом перед тем, как мир начал расплываться перед его глазами. Не стоило принимать еду в доме первого принца… Не стоило принимать приглашений, ни одного, никогда. Если бы он мог освободить свой разум от зелья, он бы… Он бы… Как глупо.

Амань очнулся в давно знакомом каменном мешке, в недрах сыскного приказа. Два стражника в драконьих масках тут же направили на него копья, а руки, перетянутые верёвкой, совсем его не слушались. Кое-как сев, Амань криво усмехнулся: