– Расслабьтесь, дорогие мои, вы же печати отобрали.

Острия копий угрожающе уткнулись в шею, и Амань замолчал, всем видом показывая, что он понял намёк.

Узнали-таки о его переписке, а значит, из этого застенка живым он не выйдет. Что ж, Амань сам бы поступил так же на месте Императора. Только ещё руки отрубил бы, желая обезвредить. С другой стороны, может, они и так уже омертвели – сколько времени он здесь? Стража вряд ли будет щедра на разговоры, а вот его величеству Хань Ян-ди о пробуждении проклятого сообщат. Амань лихорадочно думал о том, что делать, но он был всё ещё слаб от зелья: мысли путались, а во рту чувствовался предательский привкус крови. Выбраться отсюда, и что потом? Вряд ли его резиденцию оставили без охраны. Скорее всего, там и будут ждать. Значит, надо уйти из города. В душу впились когти боли от мысли о Сюин и жене, но это эмоции, которые сейчас могут лишь загнать его в могилу. Стоит выбраться из города и отправить весть Лину – тот присмотрит за Каном, а сам Амань придумает, что делать дальше.

А как выбраться? Стражи беседовать с ним не собирались и следили за каждым его движением, выбора у него особенно и не было. Невольно всплыли воспоминания о последней настоящей войне: молодой и отчаявшийся Лин и его безумная выходка. Стоит учиться у врагов. И Амань мысленно представил проклятые печати. Кажется, от задуманного его сердце замерло.

Шэнми чертили печати, используя язык Бездны, древний, почти забытый и проклятый. Они могли бы колдовать сильнее, если бы говорили, а не писали, но каждое слово, сказанное вслух, отражалось на людях, вгрызаясь в слабое тело и грозя уничтожить. Проговорить заклинание было сродни самоубийству. И всё же каждый, кто хранил почти утраченные знания шэнми, знал, как звучит проклятая Небом речь.

Аманю потребовалось всего два слова Бездны, чтобы начать захлёбываться кровью. Два слова, от которых горло каждого стража будто вспороло лезвием. Они даже не успели вскрикнуть – только упали замертво. Закашлявшись, Амань подполз к копью, кое-как разрезал верёвки на руках, но пальцы его не слушались. Времени не было, и он рыкнул третий слог, растворяясь в тенях и навсегда теряя свой голос.

Тень проложила ему путь, но хохотала за спиной, разрывая голосовые связки когтями, оставляя после себя лишь хрип.

Но силы покидали Аманя. Он вывалился из теней очень неудачно. Если бы не Канрё, от которого он так и не отошёл, если бы не отравление, он смог бы уйти дальше. Амань сцепил зубы, поняв, что всё ещё в черте Лояна, и бросился вперёд. Он бы провалился в тени ещё раз, но Бездна отобрала у него голос; ещё одно слово, и он умрёт. Люди шарахались от шэнми в перепачканной кровью одежде, и в какой-то момент дорогу ему преградила стража. А за спиной его окрикнули: