И издалека. Вокруг столько теней, а лун-ван так разбит, что он её даже не почувствует.
Что же это получается, Заан был прав? Он говорил, что Оэлун уничтожит своего брата, и, похоже, его слова были пророческими.
Но дракон вдруг сделал вдох и встал. Ида обмерла. Волоча за собой сломанную лапу, он приблизился к телу Оэлуна и вспорол его грудь острыми когтями. Ломая кости, он вырвал сердце брата, и вокруг гулким эхом раздался его помертвевший голос. Казалось, Юнсан за день постарел на тысячу лет.
– Я, лун-ван, царь драконов, хозяин стихий и владыка морей…
Ида обернулась рыжей девочкой прежде, чем Юнсан закончил первую фразу. Так не начинается ничего хорошего. Ида не могла с ним справиться, но речь… Скажешь одно слово – и она всегда знает, каким будет последнее. И что с этим делать. Тихий шёпот Иды вторил Юнсану:
– Я, Ида, Первая Старшая…
– Кровью брата своего…
– Кровью своей…
– Проклинаю порождения Бездны…
– Одаряю род людской…
– Свет солнца отрекается от вас…
– Речь Бездны даруется вам…
– Украденное вами да утечёт от вас…
– Ворожба да проснётся в вас…
– Да вернётся вам то, из чего вы созданы…
– Пороки ваши да проложат путь вам…
– Лишая братства и родства.
– В Бездну, из которой нет возврата.
– Чувства. Разум. Знания. Тень подражала и перенимала. И да вернётся это в Циян и не будет вам доступно никогда.
– Сила. Власть. Тайны. То, что Небо скрывает и не даёт вам. И да не отдадите вы это никому.
– Пока не поглотите сами себя.
– Пока не вернёте Тени то, что отнято.
– Миру вашему не будете дороги.
– Пути пока не проложите.
– Кровью брата своего заклинаю.
– Сердцем своим заклинаю.
– Во веки веков.
– Во веки веков.
И когда Юнсан завершил проклятие, солнце вспыхнуло так ярко, что те, кто смотрел в этот миг на Небо, ослепли.
А Ида вырвала коготками своё сердце и съела его, опадая на землю и растворяясь в проклятии своём.
* * *
Тао очнулся в городе дэви. Он не помнил, чем закончился тот день, а Юнсана и след простыл, но его успокоили, сказав, что тот занят похоронами брата. Катаклизм в Цияне удалось взять под контроль, но последствия были слишком чудовищны для людей. Смертные тоже видели битву двух драконов и занесли этот страшный день в историю какРаскол , сочинив легенду о великом лун-ване, победившем древнее зло.
Но Юнсану было не до человеческих россказней. Кровь его брата проникла в землю слишком глубоко, и он поднял горы, чтобы похоронить её. Юнсан сжёг тело, но вот сердце Оэлуна, даже мёртвое, огню не поддавалось. Оно оставалось холодным, как лёд. Дочерна отравленное Бездной, сердце вытягивало жизнь из всего, к чему прикасалось, словно пытаясь найти силы сделать новый удар. Оставлять его вблизи от людей было невозможно, и Юнсан улетел на Крайний Север, построив гробницу и спрятав сердце Оэлуна там. И с каждым годом холод сковывал эти земли всё крепче.