– Да вот, представляешь, погнался за нами после охоты, ну точно сам лун-ван с неба рухнул. – Раал уже принял человеческий вид и по-хозяйски проверял мешки с провизией. – Сестра твоя где, Цен?

Тот на секунду замер, словно к чему-то прислушиваясь, а затем кивнул самому себе.

– Скоро вернётся. – Цен с интересом подхватил Тао за одно крыло и теперь держал на весу, оставив того бестолково барахтаться в воздухе. – Гляди-ка, отрастил пёрышки. Как же там тебя звали… А, вспомнил! Тао!

– Я убью тебя! – Поборов свой страх, Тао забился в лапах Цена, а вокруг них тут же взвихрился ветер, поднимая дорожную пыль. – Тебя, Заана, сестру твою!

– Вот как? Я передам Заану, он будет смертельно напуган, – хохотнул Цен и подбросил Тао в воздух повыше, тут же хватая его за второе крыло. – Очень страшно.

– Гад!

– Погоду прекрати портить, малявка. Не то собьёшься в полёте и случайно упадёшь прямо в суп. Ты, конечно, костлявый, но… Стой смирно.

Сказав это, Цен одним рывком опустил Тао на землю и, подумав, снова исчез в шатре, чтобы вернуться с тонкой цепью, которую накинул на шею Тао, как удавку.

– Это ты хорошо его поймал, Раал. Вернётся Первая – уходим.

– Домой?

– Да. В Сораан. У нас тут победитель Заана появился, надо их познакомить.

– А цепь зачем?

– Первая заговорит, чтобы не следить за ним целый день. Я слышал, что Юнсан пригрел этого сиротку.

– Да ну?

– Ага. Значит, и примчится за ним уже к вечеру. Одним выстрелом трёх ястребов – я думаю, улов вполне удачный. Это здорово, что ты решил заглянуть к нам на огонёк, Тао. – Цен похлопал по щеке мальчика, хватающего ртом воздух. – Есть хочешь?

Ему было чертовски страшно. И он совершенно не понимал, что делать. Сражаться дальше? Смириться? Попытаться сбежать? Ни родители, ни Юнсан ничего не говорили о таких вещах, а гнев, распалённый Бездной, окончательно выветрился, оставляя Тао наедине с жестокой реальностью.

* * *

Хороший вышел день.

Братья считали бегущую в ущелье лисицу слабой, ведь Тень не наградила её ни длинными зубами, ни разрушительными способностями, но они знали: Ида была Первой. У каждого есть своя роль, но каждый – и Старшие, и остальные – лишь продолжение Бездны. Она же была её сутью, первым творением и вздохом.

Голодом.

Как мало люди и дэви знают о настоящем голоде, это просто смешно, – так смешно, что даже стыдно. Они записывают его в недостатки, но тогда и она сама должна быть одним сплошным недостатком. Бездна так не считала. Ида возвращалась к стоянке своими тропами, собрав немного сокровищ с оставшихся на деревьях трупов, подобрав камушки у ручья, своровав пустое ласточкино гнездо и посадив в рыжие волосы такого же рыжего, уродливого и заносчивого паука.