Мальчишку словно приковали к месту, он хотел отвернуться, но почему-то не мог.

– Т-ты… ты кто?

– Я расскажу. – Ида попробовала на зуб сталь цепи и покачала головой. – Слушай, маленький дэв, и слушай внимательно, тайны – есть самое важное, они всегда скрыты в тени. Тайны – по нашей части, но за них нужно платить. Кто расскажет тайну, тот и души лишится.

Тао попытался отступить, но не смог. Каждое слово Иды словно впитывалось в эту цепь. А девочка продолжала, перебирая звенья:

– Сколько верёвочке ни виться, а всё едино петлёю на шее затянется. Небесный город ошибается, Тао. Нам безразличны люди. Они для нас – как дичь для волков, нам их не жаль, мы не радуемся их бедам. Лун-ван тебя обманывает, маленький дэв. Ослеплённый своей уверенностью, он развязал эту войну, но не с нами – с миром. Твой дракон взял на себя ношу, выдержать которую не в силах. Не он создавал этот мир – не ему и устанавливать правила. Без тени свет ослепляет, без света тень всё проглотит. Твои родители погибли от глупости, твой дракон погибнет от гордости. Душа приходит в этот мир, рождаясь человеком, асурой или дэвом, растёт, пухнет и погибает, чтобы вернуться обратно в течение вечного цикла. Как прорастёт – так и переродится, а после снова умрёт, и круг за кругом, снова и снова, покуда движется колесо. Нет ни зла, ни добра, ни порядка, ни хаоса, есть лишь мы, вы и беспомощные, лишённые колдовства люди. Твой дракон хочет спасти их не больше, чем мы. И он будет так горд и глуп, маленький дэв, что придёт за тобой. Не потому, что ты ему важен, а потому, что не хочет проигрывать, не желает нам уступать. И ты увидишь его истинное лицо – дракона, что сожжёт мир дотла своим светом. Как цепь в руках моих наматывается, так и слова мои привязываются – не забудешь, не пропустишь, слышать будешь день и ночь. Не сбежишь отсюда – крылья притянут к земле, голос мой станет в ушах твоих криком, и не разобьёт его никто, кроме Юнсана. Жди его, думай и смотри, что он сделает. Но скажешь кому о словах моих – задохнёшься, как подвешенный на цепи. Жди и смотри…

Ида отпрянула от цепи, спрыгнув с колен Цена, и поймала кусок сырого мяса, тут же сунув его в зубы и довольно мурлыкнув. Кажется, она проглотила его даже не жуя.

– Сам не мог, братец? Теперь не улетит, пока на нём эта цепь.

– Это… это тёмное колдовство… – беспомощно залепетал Тао, обнимая себя, но его никто не слушал.

– Да разве я так сумею? – Цен взъерошил гриву рыжих волос. – Хитрости, узлы и перекрестья – это по твоей части. Что ж… – Он отпустил цепь и покосился на Тао. Тот тут же попытался взмахнуть крыльями, но не смог. Что-то действительно тянуло его к земле, перехватывало горло удавкой, и он захрипел, прекращая попытки. Тао призвал на помощь ветер, но в ушах тут же зазвенели слова Иды, потусторонним эхом повторяя странную историю всё громче и громче, пока Тао не схватился за уши и не осел на землю, оглушённый голосом, который переходил на крик и слышен был только ему одному. Стоило Тао прекратить, как и шум стал затихать. Тяжело дыша, он устало посмотрел на Иду.