– А где я буду спать?

– Где угодно. Сделай так, чтобы я на тебя не наступил. – Цен нашёл какой-то свёрток на полках, взъерошил Тао волосы и указал на беспорядок. – Убрать. Я скоро вернусь. Попытаешься сбежать – крылья пойдут на закуску, я предупредил.

Дверь со скрипом захлопнулась, оставляя Тао наедине с пустым домом. С минуту он так и простоял, сжимая в кулаках ветошь, а затем сел прямо на пол, нервно шевеля крыльями. Страх, вгрызавшийся в него всю дорогу, так утомил, что на уборку сил не осталось. На слёзы тоже. Тао растянулся на полу и заворожённо следил за пылью в воздухе. Крошечными чёрными и белыми точками, вихрями танцующими в темноте…

Спустя пару часов Цен вернулся, прихватив с собой несколько кувшинов с вином и столько еды, сколько мог унести, но никак не ожидал найти Тао ровно на том же месте, где и оставил. Тот лежал на полу и, похоже, спал. Фыркнув, Цен просто перешагнул через него, сбросил провизию на низкий столик и покачал головой, оглядывая дом.

Так не пойдёт. На секунду ему захотелось разбудить птенца и отвесить подзатыльников, но, с другой стороны, какая разница? Пусть лежит. Хоть не вопит.

Цен вздохнул, открывая кувшин и забыв о Тао, но вскоре тишину нарушил мрачный вопрос:

– Что значит «сам же видел»?

– А, ты не умер… Ну так поднимайся.

– Заана не было с нами. Ты сказал, что он сам всё видел.

– Столько уверенности… – Цен нахмурился. – Что ты вообще знаешь о нас, птенец?

Тао сел и подтянул к себе метлу, щуря глаза на свет фонарей, который проникал в дом через широкие окна. Сначала испарился гнев – когда его поймали. Теперь медленно исчезал страх, но на смену приходило тяжёлое чувство безысходности. Пока не было Цена, он всё думал, что ему сделать. Сбежать? Он видел эти чудовищные стены и ворота, а перелететь их с цепью невозможно. Попытаться убить Цена? Да он даже Раала задеть не смог. Неужели ему остаётся только ждать лун-вана?.. К чему это приведёт, если прибудет сам Юнсан? Как он ни бился над этим вопросом – снова и снова оказывался таким же беспомощным, как и в первую встречу с асурами.

– То, что говорили родители.

– А говорили они не так уж и много, верно? – Цен нашёл две пиалы и налил вина и себе, и Тао. – Выпей, а то ты так трясёшься, что помрёшь ещё. Вино успокаивает.

Тао медленно поднялся, кое-как выбрался на террасу и поплёлся к столу, перед которым, скрестив ноги, сидел Цен. Он с сомнением посмотрел на пиалу. Мать с отцом никогда не позволяли ему пробовать выпивку, Юнсан – и подавно. Но какая теперь разница?

– Верно. Что видел Заан?

– Заан видит то, что вижу я. Мы все связаны, птенец. Поразительно, как ты до сих пор этого не понял?