И едва он решился, тот тоненький ручеёк информации, что с огромным трудом проникал сквозь могучие стены, выставленные собственным мозгом на пути «чужака», вдруг превратился в мощный поток, цунами из образов, мыслей, эмоций, вливающий в душу и разум то, что им не хватало, что требовалось им сейчас больше всего…

Пока шло слияние памяти и упорядочивались нейронные связи, окружающий мир для Николая Ивановича словно исчез. И пускай мозг всё равно обрабатывал приходящие снаружи сигналы и поддерживал жизненные процессы внутри, сознание на то и другое не реагировало. Так что когда Николай Иванович снова пришёл в себя, в тамбуре уже вовсю толпился народ.

— Его этот мелкий ножом пырнул.

— Так как же он их тогда повязал?

— Не знаю. Сначала упал, а после как вскочит.

— Надо его, героя, в наше купе отнести, у нас там аптечка…

— Не надо меня… никуда относить. Сам дойду, — пробормотал «герой» хриплым голосом и приподнял голову.

Новое пробуждение оказалось почти таким же, как предыдущее. Он снова сидел на полу, привалившись к наружной двери, только теперь над ним не нависали бандиты с ножом и кастетом, а хлопотали две дамы. Первая — спасённая им жертва грабителей. Вторая — судя по форме (тёмно-синее мешковатое платье с петлицами и чёрный берет), проводница. Наверное, сменщица той, что проверяла билеты во время посадки…

— Очнулся? — выглянул из-за спин склонившихся женщин человек в милицейской фуражке. — Отлично! Степаныч! — скомандовал он кому-то сзади себя. — Бери за жабры начальника поезда и тащи этих двух уродов в рабочку седьмого. В Грязовце снимем. Уже передали: там примут. Усёк?

— Усёк, командир.

— Добро́. А теперь ты, паря, — опять развернулся старший наряда к Николаю Ивановичу. — Ты точно сам идти сможешь? Порезали сильно? — кивнул он на окровавленный китель.

Николай сунул руку за пазуху и вынул оттуда пробитый ножом мельхиоровый портсигар:

— Вот. Подарок генерал-лейтенанта Нестеренко. Если бы не он… — старший сержант болезненно сморщился. Рана на груди, пусть и не слишком глубокая, до сих пор кровоточила.

— Товарищ старшина! Да что вы его всё какими-то вопросами дурацкими мучаете! — всплеснула руками проводница. — Его же перевязать надо срочно. Потом его спрашивать будете, когда он в себя придёт.

— Так он же вроде пришёл уже, — удивился милиционер.

— Вот когда перевяжем, тогда и придёт, — отрезала проводница. — Эх! Если бы доктора ещё отыскать…

— Ой! А у меня сосед по купе вроде бы доктор, — неожиданно вспомнила несостоявшаяся жертва грабителей. — Только он этот, как его, ну, который детишек лечит…