— Ну, вот и отлично, — азартно потёр рука о́б руку Арон Моисеевич. — Держите свою таинственную незнакомку, — отдал он пробник. — И кстати, если вы неожиданно где-нибудь её встретите — я знаю, такое случается — то передайте ей мою просьбу.
— Заглянуть к вам на огонёк? — догадался бывший старший сержант.
— Именно так, Николай. А уж за мной, уверяю, не заржавеет, — посулил фотограф.
— Всенепременно, Арон Моисеевич. Как только встречу, так сразу и передам, — кивнул Николай, взял «подаренный» пробник, спрятал его за пазуху, попрощался и вышел на улицу.
На душе у него пели птицы.
Он не думал о том, встретит он эту девушку хоть когда-нибудь или не встретит. Он был просто рад тому, что она где-то есть. Или где-то была. Или где-нибудь будет. И значит, его попадание в это время…
Пусть даже у него ничего не выйдет с прогрессорством — экономическим, технологическим, политическим… Шансы на это были и впрямь небольшими — настоящие книжные попаданцы попадали, как правило, сразу в генсека или царя, или же, на крайняк, в приближённую к «трону» особу. А он — простой работяга, дембель-стройбатовец. Что и кому он докажет? Что дадут ему здесь изменить? Какую-нибудь ерунду, не влияющую, в историческом плане, вообще ни на что? Так зачем тогда что-то делать, барахтаться, словно лягушка в сметане?..
Нет, смысл барахтаться всё-таки был. Пусть и не ради всего «прогрессивного человечества». Не ради личных успехов. А хотя бы ради того, чтобы эта таинственная незнакомка на фото стала бы хоть немного счастливее…
Глава 24
Утром во вторник практически все пришли на объект даже раньше, чем нужно.
Чуть-чуть «опоздали» лишь братья Калюжные да сам бригадир — хотя уж ему-то, как водится, торопиться и вправду не стоило. Так же как мастеру — без них всё равно не начнут, а начальство всегда появляется точно в срок. В смысле, когда появилось, тогда и срок.
Впрочем, на этот раз ни Геладзе, ни Стрельников тянуть со сроком не стали. Как и было назначено, мастер «вышел к народу» ровно в половину девятого. Правда, место для сходки (между бытовкой и краном) ему не понравилось. Как и обещали в Гидрометцентре, температура на улице снова упала, и стоять на ветру и на холоде было не слишком комфортно.
По предложению Стрельникова собрание решили перенести внутрь здания — в «тёплую зону», где печка и где можно было даже усесться на подмость, на стопку из кирпичей, на поддон или на перевёрнутое ведро.
— Ну, что, генацвале, — приступил к своей речи Георгий Гурамович, — настало время подвести кой-какую черту. В ноябре на этом объекте вместе, бригадой вы отработали восемь дней, а некоторые поодиночке и больше, — посмотрел он сперва на Запятного с Шестаковым, а затем быстро глянул на Левашова и Стрельникова. — Но речь сейчас не про них, не про одиночек. Речь пойдёт сейчас про бригаду. Итак, цифры. Только цифры и ничего больше. Общий заработок бригады за восемь рабочих дней ноября согласно расценкам составил четыре тысячи восемьсот девяносто шесть рублей двадцать копеек. Дальше я называть копейки не буду, а буду округлять их, чтобы не путаться.