— Вообще-то ты прав, бригадир. Нет тела, нет дела. Пойду долги раздавать. Пока…
Остаток ночи Николай провёл в бытовке у мастера. На всякий пожарный.
А утром, когда проснулся и вышел на улицу, то первым, кого увидел, был Витька «Леший».
— Новости слышал?
— Какие?
— Кирьяна-то нашего насмерть возле общаги подрезали…
Глава 26
За следующие две недели ничего нового интересного не случилось. Бригада работала, план выполнялся, комиссии из горисполкома, горкома и даже из совнархоза приезжали одна за другой, технадзор и проектировщик буквально паслись на площадке, а снабженец из треста едва ли не прописался…
За семь дней после пятого декабря, несмотря на морозы, Стрельников и компания выложили около тридцати кубов кладки, побив рекорд Управления и закончив все стены, как внутренние, так и наружные, а дальше за пару суток смонтировали «с колёс» последнее перекрытие из малоразмерных плит, изготовленных специально для будущего интерната на трестовском ЖБИ.
Требуемая прочность бетона-раствора с добавками подтверждалась лабораторными испытаниями, и все теперь ждали, когда будет подано отопление и появится возможность проверить, как ведёт себя кладка после оттаивания. Сама отопительная система была уже больше, чем наполовину, готова, и «сварщик-сантехник» Щербатый уверял бригадира и мастера, что где-то двадцать четвёртого — двадцать пятого её уже можно испытывать. Правда, для это требовалось ещё и крышу закрыть, поэтому бо́льшую часть бригады Николай перебросил наверх выставлять стропила, колотить обрешётку, заливать стяжку, катать изоляцию, насыпать керамзит, кроить из металла коньки и ендо́вы, готовить шиферные листы…
Казалось, всё шло как по маслу, но какой-то особенной радости Стрельников не испытывал.
Он до сих пор не мог отойти от случившегося в то морозное утро на день Конституции.
Странно, конечно. После Афгана, Чечни, СВО так впечатлиться даже не видом убитого человека, а просто известием, что он умер…
«Пять ножевых. Наверно, дружки постарались», — сказал про Кирьяна старший Калюжный.
«Эх, сколько верёвочке не виться, а конец будет, — махнул рукой фронтовик Петренко. — Мир праху, короче…»
Сапунькова нашли возле общежития на Карла Маркса, за дровяными сараями. Что он там делал ночью, никто не знал. К утру труп окоченел, точное время смерти, как сказал кто-то «знающий», установить не смогли.
О том, что в два ночи убитый был на объекте, Николай никому не сказал. Да его, собственно, и не спрашивали. Никому даже в голову не приходило, что бригадир был одним из последних, кто видел Сапунькова живым. И вообще, на объект к ним милиция в эти дни не заглядывала, свидетелей не искала. Вероятно, там тоже решили, что это дружки постарались. Уголовное прошлое и всё такое. Бывает.