Стрельников был с ними согласен. Последняя фраза Кирьяна «Пойду долги раздавать» заиграла теперь совершенно другими красками. До Николая лишь после того как и впрямь подтвердилось, что Сапунькова убили, дошло наконец, зачем тот хотел, чтобы его задержали, чтоб бригадир стал свидетелем, чтобы отправил в милицию…

Сапуньков знал, на что шёл. Знал, что его ожидает, если он не откроет сейф и не стырит оттуда деньги.

У него были сообщники.

И этим сообщникам он был должен.

Поэтому, видимо, и подписался на кражу со взломом. Вот только украсть у своих… у тех, что внезапно стали своими, он или не смог, или не захотел. Единственным выходом, возможностью соскочить или хотя бы отсрочить все выплаты по долгам «друзьям-уголовничкам» для Сапунькова могло стать его задержание прямо на месте, с последующим судом, приговором и отправкой на зону. Мол, так и так, кореша, я сделал всё правильно, по понятиям, но не подфартило.

И ему, в самом деле, не подфартило. Но не из-за того, что на взломе с поличным его так и не взяли, а из-за того, что Стрельников его отпустил. Не понял намёков и попросту выгнал, отправив, как оказалось, на смерть.

Вот эта ошибка, промашка, обыденность, нежелание понимать, она-то как раз и выбила Николая из колеи. Не увидеть за деревьями леса, не услышать за сказанным мысль, не почувствовать, что за явной бравадой скрывается просьба о помощи, пусть даже весьма специфической… Увы, он и вправду забыл, что люди — не схемы, не карты, не фишки, не юниты в компигре и даже не минимальные базовые единицы экономического процесса. И что рассматривать их в таком качестве может лишь полностью оторвавшийся от реальности теоретик…

За ноябрь, кстати, он заработал чуть больше среднего по бригаде. К озвученным мастером двумстам восьмидесяти восьми рублям добавились ещё тридцать два, что были закрыты двадцатого, когда бригада ещё не сформировалась, и двадцать восемь рублей за тот выходной, когда он и «Леший» экспериментировали с «незамерзайкой».

Что любопытно, ни подоходный налог, ни налог за бездетность из этой суммы не вычли. С января 58-го, чтобы попасть под выплаты, требовалось зарабатывать в месяц не меньше трёхсот семидесяти рублей, и Стрельников в категорию налогоплательщиков в этом месяце пока не попал. Зато угодил автоматом в сообщество тех, кто платил партийные взносы, а это, ни много ни мало, аж три процента от заработанного. Так что червонец на нужды партии, как всякий сознательный коммунист, он выложил в тот же день. Лично товарищу Судакову. Несмотря на праздник, тот специально прибыл на стройку, чтобы проверить, как у товарища Стрельникова продвигается изучение руководящих и направляющих документов.