Хлопнула сбоку калитка. На небе опять появилась Луна.
В одном из домов напротив зажёгся свет.
Напавшие на Николая уроды исчезли.
Куда?
По свежему снегу к проходу между домами тянулась цепочка следов.
Через секунду оттуда хлопнули выстрелы. Один, два… четыре…
— Мать честна́я! — ругнулся выскочивший из калитки мужик.
Николай отшагнул от забора, бросил на землю дрын и хрипло проговорил:
— Милицию кто-нибудь… позовите…
[1]Кинокомедия «Карьера Димы Горина» (1961)
Глава 27
В отделении Николай просидел до утра. Сперва его долго и нудно допрашивали, потом отправили в камеру, потом снова допрашивали и снова отправили «отдыхать», дальше опять допрашивали… Стражи порядка никак не могли составить «непротиворечивую» картину совершённого преступления, поэтому загребли в отделение всех, кто попался им под горячую руку и показался достаточно подозрительным. А преступление, в самом деле, оказалось такое, что заставило родную милицию суетиться.
Двойное убийство, да ещё с применением огнестрела — это вам не комар чихнул. Волна бандитизма послевоенных лет уже схлынула, и рядовым постовым даже оружие перестали на выходы выдавать. По слухам, об этом распорядился лично товарищ Хрущёв. Мол, времена репрессий прошли, преступный элемент измельчал, нарушители стали «сознательнее», поэтому нечего больше граждан стволами пугать, милиция — часть народа, и всё такое.
И тут — бац! — два жмура с пулевыми ранениями. На уши, ясное дело, подняли всех. А всех возможных свидетелей на всякий пожарный переквалифицировали в подозреваемых. И Николай, в этом плане, оказался наиболее «перспективным». Во-первых, он находился поблизости. Во-вторых, участвовал в драке с двумя убиенными. И в-третьих, знал потерпевших раньше. Эх, если бы ещё и орудие преступление у него обнаружилось, было бы «совсем замечательно».
Жаль, что эта прекрасная версия рассыпалась на глазах, по ходу допросов прочих задержанных. И женщина, что смутно видела драку возле забора и своим криком спугнула будущих потерпевших, и тот самый Афонька, что выскочил потом из калитки, и сосед из дома напротив, который и вызвал милицию — все в один голос уверяли, что когда прозвучали выстрелы, гражданин Стрельников находился около них и, значит, просто не мог никого пристрелить.
Максимум, что Николаю могли после этого предъявить — это то, что он был участником драки с гражданами Бушуевым и Порывкиным (они же уже знакомые ему «Жорик» и «Мухомор»). А то, что потом их обоих пристрелил кто-то третий, причём, практически сразу же после драки, когда они решили сбежать… ну, это конечно да, весьма подозрительно, но к делу, увы, не пришьёшь.