Ещё через пару дней тот же опер снова пришёл на объект. И снова начал «пытать» Николая по этим двоим. Показал фотографии (вероятно, из Паспортного стола):

— Вот эти?

— Эти, — кивнул бригадир.

— Жаль.

— Почему?

— Пропали они.

— Куда?

— Неизвестно. По месту прописки их нет. У знакомых не появляются… Может быть, вы, Николай Иванович, знаете?

— Откуда? — вскинул бровь Стрельников.

— Ну… мало ли, — закинул крючок представитель органов.

— Никакой дополнительной информации по этим двоим не имею, — отрезал Стрельников. — Я их вообще единственный раз видел.

— Но ведь запомнили.

— Память хорошая, — усмехнулся строитель.

— Понятно. Тогда у меня будет просьба. Если вы что-то всё-таки вспомните… ну или встретите где-нибудь этих граждан… случайно конечно… сразу звоните ноль два. И ничего другого не предпринимайте…

Такое внимание милиционера к его персоне Стрельникову не понравилось. Хотя он его вполне понимал. Если есть версия, её надо отрабатывать, какой бы фантастической она ни казалась.

Со Светкой за две прошедших недели он ни разу не встретился. И, честно сказать, не хотелось. С его стороны это было, наверно, по-свински, но Стрельников просто не мог себя пересилить. Не чувствовал он в себе ничего такого, что тянуло бы к этой девушке. Да, симпатичная. Да, когда-то она ему нравилась. Да и, похоже, сама она испытывала к Николаю что-то вроде… влюблённости.

Однако теперь, после того, что случилось с Кирьяном, он уже не считал себя вправе просто грести по течению, не обращая внимания на попадающих в водовороты попутчиков…

Люди и вправду не фишки. Их не спрячешь в коробку, не уберёшь с игрового поля, а после снова достанешь, когда начнётся другая игра. Поэтому если уж взял на себя ответственность за кого-то, неси этот груз до конца. А если не взял, подумай: а стоит ли? Может, лучше позволить тому, кто случайно оказался поблизости, выгребать на чистую воду самостоятельно? В компании с теми, кому он, на самом деле, небезразличен…

Впрочем, была и другая причина, из-за которой Стрельникову не хотелось встречаться с Барковой.

Тот визит в фотостудию. И та незнакомка на фотографии… Глупо, конечно. Почти как в кино, которое снимут в ближайшие годы. В том забытом в двухтысячных кинофильме[1] главный герой, финансист, образцовый чиновник, сотрудник сберкассы, без пяти минут руководитель, склеивает из обрезков журнальных картинок портрет идеальной девушки. И после этого его размеренная, подчинённая правилам жизнь летит кувырком.

У Стрельникова ничего кувырком пока не летело. И никакие портреты он из журналов не вырезал и не склеивал. Портрет идеальной девушки ему достался случайно. Фотограф Арон Моисеевич стал для Николая своего рода демоном-искусителем. Так что теперь кроме дважды пробитого бандитским ножом портсигара в кармане у Стрельникова лежала и фотокарточка — тот самый «пробник» размером четыре на шесть с запечатлённой на нём таинственной незнакомкой. И с каждым днём искушение, желание встретить её в реале становилось всё сильней и сильней.