«Моя милиция меня бережёт, преступление пресечено и раскрыто, преступники нейтрализованы, советские граждане никого в беде не оставят, поэтому все вокруг живы-здоровы, а коммунисты, как водится, всегда на переднем крае».

И как только это окажется в прессе, плюшки и пряники стопудово посыплются на всех участников действия, включая поездную бригаду, милицейский наряд и их непосредственное начальство. Ну, и товарищу Стрельникову что-нибудь обязательно перепадёт от щедрот родимого государства. Какая-нибудь «Почётная грамота» или даже «ценный подарок». Мелочь, а, как говорится, приятно.

Прежний Стрельников ничего бы такого, конечно, не понял и не осознал, но нынешний…

«А милицейские-то, ёшкин кот, каковы! Даром что социализм с коммунизмом строят на ниве правопорядка и соцзаконности, в рекламу они, оказывают, тоже умеют. Причём, не хуже потомков. Кто бы там что бы ни говорил про „тупой и дремучий совок“ в ещё не наставшие времена демократии головного мозга и плюрализмов сознаний…»

* * *

Справку с пометкой «по месту требования», как обещал старшина, Николаю в отделении выдали, хотя сам он про неё уже позабыл. И на пригородный поезд потом посадили, причём, не просто на свободное место в каком-нибудь из вагонов (стареньких, жёстких, какие, наверное, ещё Гражданскую помнили), а в купе для сопровождающих в багажном полувагоне, что располагался сразу за паровозным тендером.

Поезда пригородного сообщения здесь ходили на паровозной тяге. Прогресс до них пока не добрался, но Николая это ничуть не расстраивало. В будущие времена, когда дизель и электричество практически вытеснили с железных дорог уголь и пар, а сам Николай Иванович был ещё пацаном, ему всегда нравилось смотреть на стоящие на путях паровозы. В шестидестых-семидесятых их ещё не бросали ржаветь на заброшенных полустанках и не отправляли массово на переплавку, а ставили в спецотстойники и продолжали обслуживать, поддерживая рабочее состояние.

В народе такие отстойники называли паровозными кладбищами. Николаю это казалось до боли обидным. Красивые мощные машины, сверкающие начищенной медью, сталью отбойников, соединёнными шатунами рядами колёс и воронёной гладью труб и котлов, выглядели настоящим воплощением силы и могущества тех, кто их создавал. А ещё, по сравнению с более эффективными и экономичными, но лишёнными внешней брутальности электро- и тепловозами, они казались Николаю Ивановичу своего рода… одомашненными драконами, оставленными хозяевами в приюте ради новых воспитанников, новых игрушек, работающих по заданным алгоритмам и не требующих постоянного живого участия и ухода.