— Вот… За подкладку упал… Свезло, так свезло, — растерянно пробормотал Левашов, глядя на смятую крышку из мельхиора.

— Свезло, — кивнул Николай. — А говорили, что дважды в одну воронку не падает.

— Эт-точно, — выдохнул Витька и, плюхнувшись прямо на мокрую землю рядом со Стрельниковым, протянул ему дважды пробитый ножом подарок. — Сработало, значицца. Возвращаю.

— Уверен, что не понадобится?

— Только после тебя, — засмеялся приятель…

За теряющимся в потёмках забором раздавались трели милицейских свистков, рычала мотором машина, кто-то истошно вопил, словно его пытали, выкрикивались отрывистые команды, заливались лаем собаки… «проснулись-таки… болонки сторожевые»… а Стрельников с Левашовым сидели возле спелёнатого бандита, привалившись спиной к спине, и ржали, как кони, отходя от случившегося… или, скорее, от неслучившегося, так и не ставшего непоправимым…

* * *

— Детский сад, штаны на лямках! — бросил в сердцах Аркадий Семёнович ранним утром, когда Левашова и Стрельникова наконец отпустили из отделения и он лично сопровождал их домой, чтобы они снова чего-нибудь не отчебучили. — Вас же придурков могли на пятёрку закрыть, а если бы я был судьёй, то и десятку впаял бы. Ну, это же надо додуматься! Иметь железобетонные подозрения и не сообщить о них, куда следует. А потом ещё кирпичом злоумышленника… едва не убить… И самим, мать, чуть было не окочуриться.

— Ну, ведь всё же нормально прошло, дядь Аркаш, разве нет? — улыбнулся Стрельников.

— Нормально, потому что других фигурантов всех повязали, — отрезал Бочкин. — И эти фигуранты дали показания… в вашу пользу. Хотя могли бы и потопить этого идиота, с гарантией, — сердито кивнул он на благоразумно помалкивающего Левашова…

Участковый был абсолютно прав. И Николай это хорошо понимал, но в то же время ни в чём не раскаивался. Нынешней ночью Витька действительно «соскочил». Да так, что теперь за него уже точно не стоило беспокоиться.

Вообще, около музучилища повязали целую шайку. Все — бывшие дружки-собутыльники «Лешего». Тот, кого «уронил» Николай, носил погоняло «Сыч». Второго, за которым погнался Бочкин, сарайная публика знала, как «Шпинделя». Оба — сидельцы, освободившиеся из мест не столь отдалённых около года назад. Ещё двоих прихватили на рынке. Васька Шадрин и «Сарафаныч» стояли на стрёме и, по словам Бочкина, зону ещё не топтали, но это упущение, как опять же уточнил участковый, будет исправлено в самое ближайшее время.

Месяц с лишним назад, после того, как Витька унёс из дома аккордеон, его дружки ненавязчиво, под рюмашку, в течение нескольких суток выясняли у находящегося в сильном подпитии Левашова, что вообще интересного может храниться в училище. Плохо соображающий Витька выкладывал всё без утайки и даже не думал, чем это может закончиться.