Полагаться в делах экономики на импровизацию Стрельников-Петражицкий уже давно перестал. Графики, планы, дедлайны, схемы поставок, наполнение кадрами — всё это и в спокойный период требовало подготовки, а уж в неспокойный и ограниченный по ресурсам — тем более.

Спать бывший сержант завалился лишь в половине второго. А в семь был уже опять на ногах.

Позавтракал чаем и бутербродами с ливерной колбасой. Последняя стоила в магазине всего шесть рублей за кило, поэтому её частенько использовали как готовый к употреблению фарш. Например, в макаронах по-флотски или вот так, как сейчас, намазывая на хлеб вместо масла.

К купленному три дня назад холодильнику тётя Зина привыкла, на удивление, быстро и уже не пугалась, когда тот внезапно включался и начинал, по её словам, рычаться и тря́саться, как оглашенный. В морозилке теперь лежала целая курица, а в основном отделении стояли банка сметаны, двухлитровый бидон с молоком, завернутый в вощёную бумагу большой кусок масла, четыре банки рыбных консервов и лоток с десятком яиц. Зелень и овощи Зинаида Степановна класть в холодильник пока опасалась («А вдруг усохнут?»).

Чай, кстати, она пила с сахаром «по нормальному», насыпая в чашку песок, а не по местной моде «вприкуску». Соседи, как правило, удивлялись. Колотый стоил дешевле, выглядел «эстетичнее», и покупали его, соответственно, чаще. Песок же во всех магазинах был желтоватый, с комками, сырой и обходился гражданам в девять рублей сорок копеек за килограмм. Как такой в чай класть? Зачем? Уж лучше от «сахарной головы» понемногу отламывать и грызть, словно леденец, а когда надоест, оставлять недогрызенную «ледышку» на блюдечке до следующего чаепития…

На объект Николай прибыл в восемь пятнадцать. До начала рабочего дня оставалось ещё три четверти часа, но вчера вечером он сам обещал Геладзе, что будет пораньше.

— А Гурамыч уже на месте, — сообщил вышедший из сторожки сторож.

Сторожа звали Иван Матвеевич. По словам мастера, ему было за шестьдесят, детей и жены пенсионер не имел и запросто оставался на стройке не только в ночь, но и по воскресеньям и праздникам.

Дато́ встречать бригадира из своей будки не вышел. Только дежурно гавкнул, обозначая присутствие на посту.

Георгий Гурамович, в самом деле, оказался на месте. И, едва поздоровавшись, сразу же заявил:

— Есть у Нино́ в магазине этот твой нитрит натрия, но мне он не нравится.

— Почему?

— Потому что он яд…

Следующие десять минут мастер с жаром и снова прорезавшимся кавказским акцентом рассказывал, как Нина Арчиловна прочла ему целую лекцию на тему пищевых добавок и «почему ими травят народ». Георгий Гурамович, конечно же, возмущался, но жена терпеливо объясняла ему азы биохимии и принятых в пищевой промышленности технологий. О том, что в тех дозах нитритов, какие используются на мясокомбинатах для приготовления нынешних «Краковской», «Чайной», «Докторской» и «Любительской», её кмари Георгий за один присест должен съесть такой колбасы килограммов двадцать, и только тогда нитриты и вправду начнут отравлять его мужественный организм. Что это как со змеиным ядом. В больших дозах яд, а в малых лекарство. Ну, или как с никотином, капля которого убивает лошадь, но папиросы все для чего-то курят и бросать почему-то не собираются…