— Море любит совпадения.

Дан усмехнулся. Ну да. Очередное «совпадение». Где-то там, в тумановатой дымке, явно шло нечто достаточно серьезное, чтобы не путаться с рыбацкими лодками. Государство, как и прежде, не спало. Просто делало вид, что прогуливается неподалеку.

— Приятно знать, что если мы вдруг поскользнемся на пицце, нас спасет военный флот, — заметил он.

— Ты не поскользнешься, — сказала Оля.

— Это да. Я слишком ценный груз.

День шел вперед. Море было ровным, берег то приближался, то снова уходил в дымку. Пахло солнцем, солью, мотором и дорогой. А ближе к тому моменту, когда Рим уже начинал ощущаться не просто названием, а близостью, Дан вдруг снова захотел работать.

Не потому что «надо по плану». А потому что тело само просило. И голова тоже. Переход к большой игре всегда лучше встречать в движении.

Он вынес мяч на открытую часть палубы, выбрал участок, где можно было работать безопасно, и начал.

На яхте пространство ограничено. Значит, все лишнее сразу исчезает. Остается только ты, мяч, баланс, корпус, касание, пауза. Он работал именно так: мягко принимал, уводил под себя, менял ритм, перекладывал с ноги на ногу, раскручивал мяч подошвой, ставил опорную так, как будто под ней не палуба, а полметра чужой штрафной с живым защитником перед лицом. Потом усложнил: работа в один-два касания, развороты, резкие остановки, короткие взрывные смещения.

Он вошел в это состояние быстро. То самое, когда мир сужается, но не беднеет, а наоборот становится четче. Мяч слушался. Тело слушалось. Яхта чуть покачивалась, и от этого упражнение только интереснее — на земле так не сделаешь. Он ловил равновесие, подстраивал таз, голеностоп, центр тяжести, и каждая мелочь шла в копилку.

Девчонки сначала просто смотрели. Но долго смотреть молча на движущегося Дана — задача не для них.

— Нам скучно, — объявила Маша.

— Бедняжки, — не отвлекаясь, отозвался он.

— Мы тоже будем заниматься, — решила Лена.

— Вот это правильно.

И понеслось.

Лена расстелила коврик и начала свой гимнастический комплекс. Мягко, четко, с той особенной дисциплиной тела, которая у хороших гимнасток остается даже в бытовом движении. Наклоны, мостики, шпагатные выходы, работа на гибкость спины и плеч. Все без показухи — просто красиво, потому что иначе она и не умела.

Несса выбрала участок свободнее и занялась чем-то из ушу. Медленные, текучие связки, потом более резкие. Руки, корпус, шаг. Это смотрелось неожиданно. Француженка, белокожая, светлая, нежная — и вдруг такая собранная пластика, почти бесшумная боевая поэзия.

Оля, не мудрствуя, устроила себе береговую разминку пловцов. Плечи, руки, корпус, растяжка, имитация гребка, дыхание. Все очень по делу. Наташка, конечно, ушла в йогу. Причем с тем лицом, будто это не она вчера устраивала заговоры в море, а древняя мудрая женщина, временно снизошедшая до смертных. Машка же, как и было обещано, выдала акробатику. Колесо, стойка, какой-то переворот, еще связка. Дан даже сбился на секунду.