И самая, и самая, счастливая
Глава 19 Афины. А в Греции все есть
Утро в афинской марине началось так, как и должно начинаться правильное морское утро после хорошего перехода: с солнца, которое уже влезло на палубу без спроса, с блеска воды между бортами, с гулких голосов у причала, с запаха соли, горячего дерева, бензина и чего-то еще очень человеческого, очень домашнего — будущего завтрака.
Яхта стояла у пристани, будто и не шла всю ночь, будто всегда здесь и жила, среди белых катеров, рыбацких лодок и ленивых чаек, которые орали так, словно именно они открыли Грецию для человечества. Дан вылез наверх раньше почти всех, щурясь на солнце, потянулся, посмотрел на город, который поднимался вдали бело-желтыми уступами, и довольно хмыкнул.
Афины были не картинкой из учебника, не одним Акрополем, не одними колоннами. Они были живыми — с машинами, с криком, с мокрыми швартовыми, с туристами, с портовыми рабочими, с запахом кофе, с жарой, которая еще только собиралась дать всем прикурить. И в этом было что-то правильное. Великие города не обязаны стоять в позе. Они могут и шуметь.
— Подъем, Греция сама себя не съест, — объявил Дан в люк.
Снизу донеслось что-то неодобрительное, сонное, девичье, а потом хохот. Через пару минут на верхней палубе уже начали появляться его музы — кто с заколотыми волосами, кто с еще полусонными глазами, кто уже бодрая, как будто ночь и не нужна вовсе.
Оля первой оценила обстановку.
— Ты опять смотришь на горизонт так, будто собираешься его купить.
— Нет, — серьезно ответил Дан. — Сегодня я ограничусь Афинами и яичницей.
— О, — протянула Наташа. — Значит, нас снова ждет дискриминация по половому признаку?
— Никакой дискриминации, — тут же сказал он. — Просто точный спортивный расчет. Девчонкам по два яйца. Парням по три. Вы прекрасны и экономичны, мы прожорливы и обречены.
— Очень удобно ты устроился, — фыркнула Лена. — Научное обоснование жадности.
Но уже смеялась.
Бог в то утро и правда послал щедро. Стамбульские запасы еще не иссякли и выглядели так, что любой нормальный человек на месте экипажа давно бы признал эту яхту плавучим праздником. На столе появились сладкие турецкие помидоры, лепешки, брынза, колбаса, сливочное масло, коробки со сладостями, чай, кофе — и, конечно, яйца. Много яиц. Два с половиной десятка, если по-честному. На восемь человек.
Капитан Игорь Сергеевич, заглянув на камбуз, оценил арсенал и только покачал бритой головой.
— Латин, ты не футболист. Ты опасный человек. С таким запасом провизии можно поднять мятеж на флоте.
— Никакого мятежа, Игорь Сергеевич. Только яичница с томатным уклоном.