* * *
А на город сел туман
Не видать ни зги
В этой жизни все обман
Как не посмотри
Ветер зноем душу сушит
Полирует стены
Кто-то где-то что-то пишет
О таких как мы
Кто-то что-то и кому-то
Cкажет невзначай
А в ответ она зачем-то
Наливает чай
Вот нальет и улыбнется
Взглянет ласково в глаза
Нега в сердце растворится
Можно, нужно иль нельзя?
Ароматами ванили
Мозг взорвется как всегда
Те глаза нас поманили
Как всегда……да как всегда
И испуганные руки
Убегают со стола
За улыбкой прячем взгляды
Но наверно все же да?
Убежать не убежали
И доверчиво легли
Исступленно повторяли
Как могли….да как могли
Вновь улыбка расцвела
А в глазах надежда
На губах услышишь да
Я люблю, конечно
Тут и легкий ветерок
Растворил туман
Улыбнулся Ангелок
Все……но это не обман.
Глава 25 Корсика без Наполеона, или?
Проснулся Дан не сам.
Сначала ему сквозь сон почудилось, что на яхте открыли филиал рая для голодных людей. Пахло сразу всем хорошим: поджаренным хлебом, маслом, чем-то молочным, зеленью, кофе, еще — медом, фруктами и чем-то таким, от чего у нормального человека сразу мирился характер.
Он открыл один глаз.
Потом второй.
Потом приподнялся на локте и понял, что его, кажется, взяли в нежный плен.
На маленьком столе в кают-компании уже стояла такая выставка завтраков, что хоть флаг поднимай: «Сдаюсь, девочки, я побежден». И главное — они ведь точно сговорились. Все пятеро сидели с такими лицами, будто ничего особенного не произошло. Ну подумаешь, проснулись раньше него. Ну подумаешь, устроили из простого утра маленький праздник. Ну подумаешь, любимого человека решили докормить до полной неспособности убежать.
— Ага, — сказал Дан хрипловато со сна, выбираясь наверх. — Заговор.
— Поздно догадался, — спокойно заметила Оля.
— Мы даже не прятались, — добавила Лена и невинно поправила волосы.
— Он просто крепко спал, — сказала Несса с мягкой французской улыбкой. — Comme un enfant.
— Как чемпион после сезона, — фыркнула Наташа. — Это даже хуже. Ребенка можно разбудить.
— Не мешайте, — важно заявила Маша. — Мужчина должен сперва глазами поесть. Это часть искусства.
Дан уже стоял у стола, босой, теплый после сна, в легкой футболке и шортах, и смотрел на все это как человек, которому вдруг, без предупреждения, выдали домашнее счастье в материальной форме.
У Маши было ее, западноукраинское, простое и очень правильное оружие: горячие сырники, румяные, с чуть хрустящей корочкой, а рядом — густая сметана и мисочка с вишней, быстро проваренной с сахаром, так что та не развалилась, а только пустила темный сок.
— Это чтоб ты не зазнавался, — сказала Маша. — Великих футболистов тоже можно усадить и кормить ложкой.