Но сейчас, в эту минуту, когда яхта входила в марсельскую марину, а рядом стояли его женщины и позади оставалась еще одна часть великого лета восемьдесят восьмого, он чувствовал главное.
Они дошли.
Они почти у цели.
И все только начинается.
И снова зучат эти слова и теперь это для всех. у кого так нежны души
* * *
Intro:
И губы ищут губы
И руки так нежны
Сплетаются тут судьбы
Мгновения важны
В глазах вопрос застыл
Слезинка растворилась
И не поймешь, как был?
И почему так не случилось?
Летит минута за минутой
Все что отмерила судьба
И нету здесь разлуки злой
И лишь слова, слова, слова
Слова любви и слезы счастья
Под знойным солнцем, но в тени
Разгонит жизнь на раз ненастье
Слова любви….слова любви
Ourto
И губы ищут губы
И вот уже нашли
И пламенеют судьбы
И души так нежны.
Глава 29 Марсель, привет тебе Массалия
Утро над Марселем поднималось без лишнего шума, но с достоинством. Сначала посеребрило воду, потом осторожно вытащило из дымки мачты, краны, дальние дома на склонах, белые стены, серые крыши, соборы, башни, портовые склады — и город начал проступать целиком, как фотография в проявителе. Ещё минуту назад он был только силуэтом, большим морским обещанием, а теперь уже смотрел на них в упор. Южный, древний, хитрый, шумный. Такой, которому не надо никому ничего доказывать: он и так видел слишком много людей, слишком много кораблей, слишком много чужих надежд, чтобы размениваться на позы.
Яхта стояла на рейде ровно, чуть покачиваясь на чистой воде, и это покачивание больше успокаивало, чем мешало. Дан сидел у борта с кружкой кофе, глядел на Марсель и не двигался. Удочку он сегодня даже не доставал. Для команды и девчонок это уже было знаком: значит, полез внутрь себя, опять что-то большое думает. Не беда. С ним такое бывало. Не часто, но по-настоящему. Когда он мог вдруг застыть, уставиться куда-то за горизонт, замолчать так, что к нему не стоило лезть даже с самыми правильными словами.
Он почти пришёл.
Мысль была не новой, но сегодня легла особенно тяжело и особенно ясно. Почти. Совсем чуть-чуть. Ещё один рывок — и то, ради чего он втащил себя в этот мир, в эту жизнь, в этот маршрут, приобретёт окончательные формы. Не мечта, не замысел, не ещё одна дерзкая затея, а уже реальность, в которую можно войти ногами. Он почти пришёл.
И это «почти» начинало раскачивать внутри целый хор других образов. Будто одно имя ему давно уже мало. Джокер. Футболист. Древний Рус. Варяг. Викинг. Норман. Наследник. Потеряшка. Аристократ. Музыкант. Он будто примерял когда-то все эти лица — или не примерял, а действительно был ими в каких-то иных разворотах судьбы, которые память не выдаёт целиком, а только подбрасывает осколками. То жёсткий свет севера и стук весел. То бесконечное чувство дороги. То власть. То игра. То магия. То космос. То империи, рассыпающиеся в пыль. То города, которых здесь ещё нет и, может, никогда не будет. И всюду рядом — не войско, не сокровищница, не трон. Цветник.