Вода после длинного дня показалась благословением. Теплая, живая, с легкой вечерней прохладой в глубине. Они плавали, ныряли, брызгались, перетягивали Дана каждый к себе, пытались утопить, получали ответный шквал воды, хохотали так, что на них оборачивались с улыбками.
Потом сидели на песке, обсыхая. Дан лежал на локтях, девушки устроились вокруг, кто рядом, кто полулежа, кто упираясь плечом в его бок. Город вдалеке светлел куполами и огнями, море тихо шуршало, а день наконец начал складываться в приятную усталость.
— Хороший город, — сказала Лена.
— Очень, — согласился Дан.
— Ты в каждом городе будешь устраивать и лекцию, и матч, и гастрономический переворот? — спросила Маша.
— Если здоровье позволит, — ответил он.
— А если не позволит?
— Тогда ограничусь матчем.
На яхту они вернулись уже в сумерках. Там их ждали доставленные куртки — конечно же, в полном порядке, аккуратно упакованные. Дан, увидев это, только довольно кивнул.
— Я же говорил. Честь.
Ночь ложилась на Стамбул медленно и красиво. Огоньки отражались в воде, где-то вдали тянулись огни мостов, ветер стал мягче. Когда яхта наконец снялась и пошла на выход, девушки еще долго стояли на палубе, глядя, как город остается за спиной.
А впереди уже была новая вода, новая дорога и Греция.
Глава 18 Пока Стамбул, привет Афины — мы скоро
Босфор встретил их не просто как пролив, а как последняя живая рамка между уже пройденным и тем, что только начиналось. Яхта шла уверенно, мощно, с ровной вибрацией корпуса, и Стамбул постепенно расходился по сторонам, будто не отпускал сразу, а давал возможность оглянуться еще раз.
Девушки уже были на верхней палубе, кто у борта, кто в кресле, кто с чашкой чая. Дан прислонился к поручню и смотрел вперед с тем спокойным, собранным выражением, которое появлялось у него и перед матчами, и перед дальними дорогами. Он любил момент выхода. В нем всегда было что-то правильное: берег еще рядом, но ты уже не принадлежишь ему полностью.
По обе стороны поднимался город. Где-то плотнее, где-то свободнее. Белые дома каскадом сползали к воде, минареты чертили небо, мимо проходили суда, катера, баржи, паромы. Европа и Азия стояли друг напротив друга так близко, что почти можно было поздороваться через воду.
— Вот ведь странно, — сказала Несса. — Смотришь — и понимаешь, что это правда граница континентов. Но выглядит она не как линия, а как разговор.
Дан повернул к ней голову и улыбнулся.
— Хорошо сказала.
— Это я у лучших экскурсоводов учусь.
Оля, щурясь на солнце, посмотрела сначала на один берег, потом на другой.